Чтение онлайн

Я преднамеренно оставался без движения. Тело мое лежало в вонючей камере, скованное по рукам и ногам, но ум бодрствовал и действовал. Я отправился в город творцов, единственное место, куда мог скрыться.

Глаза мои открылись, когда я оказался на травянистом холме над пустым и покинутым городом. Солнце сверкало над морем. Цветы качали головками, покоряясь мимолетному ветерку, деревья шелестели, как и сотни миллионов лет назад.

И все же я не мог приблизиться к городу. Снова невидимый барьер удерживал меня на месте.

Мне некуда было возвращаться – только в Македонию, назад в темницу, в скованное и беспомощное тело. Тем временем Гера толкала Павсания на убийство царя. Я не мог предупредить Филиппа и спасти его.

Или же у меня был выход? Если бы я только мог выбраться из камеры и доставить Филиппа сюда, в это исключенное из потока времени место!

Глубоко задумавшись, я расхаживал по ровному травянистому склону и наконец заметил, что каждый раз, когда я поворачивал от города, барьер переставал мне мешать.

Как часто творцы призывали меня сюда? Сколько раз переносился я из иных мест и времен в вечный город богоподобных потомков людей? Я даже научился перемещаться сюда без их помощи и ведома. Мог ли я взять Филиппа из Эги, перенести сюда хотя бы на короткий миг и предупредить?

Размышляя над этой проблемой, я как будто бы услышал очень слабые, едва уловимые отголоски смеха. Насмешливый, циничный хохот, казалось, говорил, что я никогда не передвигался по континууму без посторонней помощи, что у меня не хватит сил, чтобы переместить даже молекулу из одной точки пространственно-временного вектора в другую, а все, что я полагал совершенным мною, было сделано за меня одним из творцов.

"Нет, – безмолвно ярился я. – Все сделал я сам, своей собственной силой и волей". Аня говорила мне об этом в предыдущей жизни. Творцы опасались моей возраставшей силы, они страшились, что однажды я стану им равным, невзирая на то усердие, с которым они пытались остановить меня. Вот почему они стерли мою память, отослали в древнюю Македонию. Но они вновь просчитались. Я учился, развивался, набирался сил, невзирая на их предательство.

"Этот насмешливый хохот наверняка очередное их издевательство", – уговаривал я себя, пытаясь пробудить в своем сердце уверенность.

– Я могу доставить Филиппа, – громко сказал я. – Я знаю, как это сделать, и у меня хватит сил и знаний.

И Филипп, царь Македонский, появился передо мной.

Он казался более раздраженным, чем испуганным. Царя едва прикрывал кусок тонкого полотна. Здоровый глаз его заморгал от яркого солнечного света, и я понял, что пробудил его ото сна.

– Орион, – сказал он без удивления.

– Да, мой господин.

Он огляделся:

– Где мы? Что это за город внизу?

– Мы далеко от Македонии. Считай, что ты видишь обитель богов.

Он фыркнул:

– Не слишком похоже на гору Олимп.

Тело Филиппа покрывали шрамы, старые вздутые белые рубцы виднелись на плечах и груди, уродливый свежий порез тянулся вдоль всего левого бедра. По ранам царя можно было читать историю всех битв, в которых ему пришлось участвовать.

– Павсаний сказал, что ты дезертир. А теперь получается, что ты еще и колдун?

Я хотел ответить, но вдруг понял, что Олимпиада показывала ему разные точки пространственно-временного вектора, как и мне. Оказавшись не в своей постели, а совершенно в другой части континуума, Филипп не испугался, потому что она проделывала это и прежде.

– Нет, я не колдун, – отвечал я. – Как и твоя жена.

– Бывшая жена, Орион. Поверь мне, она ведьма.

– Она показывала тебе другие места?

Царь кивнул:

– И не однажды, когда мы только что поженились. Она показывала мне, какой могущественной станет Македония, если я буду следовать ее советам. – Он уставился на меня здоровым глазом. – Так, значит, ты с ней в союзе?

– Нет, совсем наоборот.

– Но ты обладаешь такой же силой, что и она!

– Нет, – возразил я. – Увы, она куда более могущественна, чем я.

– Она сильнее всех, – пробормотал он.

– И хочет убить тебя.

– Я знаю. И знал это многие годы.

– Но на сей раз…

Он поднял руку, чтобы остановить меня:

– Более не говори об этом, Орион. Я знаю о ее планах. Я стал для нее бесполезен. Настала пора Александру воплощать в жизнь ее стремления.

– Ты хочешь умереть?

– Нет, не особенно. Но каждый человек когда-нибудь умирает, Орион. Рано или поздно. Я сделал то, что она от меня хотела. И теперь она, как самка паука, должна пожрать самца.

– Но этого можно избежать, – возразил я.

– И чего ты хочешь от меня? – спросил он, свирепо задирая бороду. – Чтобы выжить и остаться на троне, я должен убить ее, а я не в силах этого сделать; кроме того, она подучит Александра начать гражданскую войну. Неужели ты думаешь, что я хочу утопить мой народ в крови? Или мне нужно убить еще и своего сына?

Прежде чем я ответил, он продолжил:

– Если македонцы затеют междоусобицу, что подумают народы, живущие вокруг? Что, по-твоему, сделают тогда Демосфен и афиняне? А фиванцы? А царь персов?

– Понимаю.

– В самом деле? Тогда вернутся прежние времена и все, чего я добился, пойдет прахом. – Он глубоко вздохнул, потом добавил: – Пусть Александр живет, даже если он и не мой сын. Я не буду убивать его.

– Тогда они убьют тебя, – сказал я. – Через день или два.

– Да будет так, – сказал Филипп. – Только не надо говорить мне, кто и когда это сделает. – Он сардонически усмехнулся. – Я люблю сюрпризы.

Испытывая разочарование, я качнул головой и шагнул в сторону.