Чтение онлайн

— Что за кристалл? — удивился Данила.

— Да стихийные кристаллы, — пояснила Роктис и указала рукой на люстру: — только эти — кристаллы света, а то — огня. Когда их создают, они впитывают в себя силу стихии, а потом, когда их будят — обычно напевом или свистом — отдают обратно. Эти — отдают свет, а огненные — огонь. Хорошая штука для не-магов, если надо огонь разжечь, к примеру, под дождем или из сырых дров.

Данила взялся за подбородок.

— Их маги делают?

— А кто ж еще?

— И… что они могут впитать?

— Любую силу стихии. Маги заряжают кристаллы для себя магической силой — но это уже другой разговор.

— И молнию?

Роктис пожала плечами:

— Ну можно и молнию. Только не представляю себе, как потом силу молнии применять.

— А гоблины — представили. Вот, значит, как они сделали ту ограду, что я разрушил… Понятно. Так, парень, что там дальше с легким?

— Да все. К легкому идут две трубки потолще, не считая той, что уходит к кубу, и несколько тоненьких.

— Нарисуй-ка.

Тот послушно изобразил расположение частей установки и соединительные трубки.

— Так… вот тут что?

— Вот этот металлический пузырь, который самый большой — в него, наверно, наливали воду. Хотя он тоже весь продырявлен и разорван — там на дне немного влаги осталось.

— Ясно. А это что за пузырь?

— А вот не ведаю. Отсюда шли главные трубки к легкому, где кристалл, и к шее. К голове всего две трубки — одна из того куба, вторая как раз из этого пузыря. Именно пузырь этот и горел, из него огонь ручейками растекался.

— А это что за квадратик?

— А тут был труп орка-карлика. И там были ручки, похожие на помпу.

— А перед ним?

— Здесь сидел гоблин, как раз над легким. Когда дракона поразило молотами, гоблин пытался выбраться, но его сварило паром, который вырывался из легкого. А потом дракон лопнул с белым паром и черным дымом.

— Дракон ведь, — вставил слово Кэлхар, — мог дышать и тем, и другим. И раскаленным паром, и огнем.

— А это что за ниточки?

— Цепочки. Они тянулись внутри шеи, и тут вот такая шестерня у самой головы, что если тянуть за цепочки, то они работают как поводья у лошади. Голова у дракона поворачивается. Они обе разорвались, но обрывки, вроде бы, шли к двум ручкам в той яме, где гоблин сидел. К гоблину отовсюду много цепочек шло, но все порвались.

Данила еще раз взглянул на рисунок. Что ж, теперь он хотя бы в общих чертах представляет себе принцип работы дракона. Паровая машина, использующая волшебство вместо топлива, а также, видимо, имеющая резервный бак для горючей жидкости, которую может использовать и как огнеметное топливо. Что ж, по крайней мере, инженер получил ответ на вопрос, как гоблины сумели скомпоновать паровой двигатель в столь малый объем. Экономия места за счет отсутствующих хранилища топлива и топки. Резервный бак хоть и есть, но он маленький, топлива в нем вряд ли хватает надолго.

— Послушайте, господа, — сказал внезапно король, — а у гоблинов что, есть маги?

Присутствующие переглянулись.

— Никогда не слышал, — ответил граф Марней, остальные согласно закивали.

— Вот и я никогда не слышал. Я был убежден, что у них такого дара в принципе нет. Тогда, йоклол бы взяла, откуда у них стихийные кристаллы?

— Трофеи? — предположил Кэлхар.

Роктис снисходительно усмехнулась:

— Ну допустим, огненные кристаллы они захватили, хотя ни один маг не станет делать слишком большие кристаллы, потому что при линейном увеличении размера трудность возрастает нелинейно, в разы. А кристаллы с молнией, о которых Данила говорил — они откуда? Кто-то хоть раз слышал о том, чтобы какой-либо маг заряжал кристалл силой молнии? Однако я подтверждаю, что у подземных гоблинов, которые водились у нас в Подземье, никогда ни о каких магах не слыхивали. Это магически бездарный народец, причем напрочь бездарный.

— Значит, им кто-то помогает!

— Это очевидно. Знать бы, кто…

— Надо думать, тот, кто снабдил их огнестрелом и драконами, — предположил Данила, — потому как мне не очень-то и верилось, что они все это изобрели сами. По крайней мере, теперь мы точно знаем, что у них есть союзники. Кто-то должен был их научить.

Была, впрочем, и одна отличная новость. Вольсунг привез с собой горы трофейного оружия, и Данила распорядился, чтобы часовщики работали днем и ночью, изготовляя ударно-спусковые механизмы. Но если припрет — фитильное ружье тоже ружье.

На следующий день, пока мастера выполняли заказанное, Данила вместе с Йонгасом запустил патронный цех. Боеприпасы было решено вначале делать без водостойкого состава, с которым алхимики еще не преуспели, воевать не всегда получится под дождем. Затем удалось навестить главу гильдии и узнать, как продвигаются дела с химическими компонентами для получения гремучей ртути. Оказалось, что довольно бодро: алхимическая братия сама, не нагружая Данилу, в сотрудничестве с королевскими чиновниками провернула все подготовительные работы, включая экспедиции за киноварью и изготовление силами стеклодувов достаточного запаса тары, и теперь уже запасалась кислотой.

Разумовского по-настоящему удивило то, что алхимики, изначально бывшие независимыми кустарями разного профиля, в относительно короткий срок организовались в единую артель. В то время как часть их работала над затребованными Данилой изобретениями вроде стопинов и водостойких составов, другая часть сосредоточилась на производственном аспекте, и весьма успешно. И хотя пока что для полномасштабного производства гремучей ртути еще не все было припасено, Данила решил, что будет достаточно научить министра алхимии изготовлять ее и хранить, а дальше он сам уже справится.

Они с Латтусом и парой подмастерьев провели в лаборатории несколько часов. Первым делом Данила приступил к получению нитрата ртути, взвесив немного металла и прилив в широкую колбу азотную кислоту.

Капля ртути почти сразу же покрылась белым осадком и сплюснулась. Верхний слой раствора постепенно стал желто-коричневым, а самый нижний — зеленым. Количество белого осадка быстро увеличивалось, скоро он покрыл все дно колбы. От капли ртути через слой осадка выделялись пузырьки газа, но создавалось впечатление, что газ в основном поглощается жидкостью. Над раствором собрались бурые пары диоксида азота, но их было. Примерно через десять минут ртуть растворилась, количество белого осадка уменьшилось, но он исчез не сразу.