Осирис
Шрифт:
– Я там останусь, пока не верну Сандру!
– Романтично! – заметила Анна. – Будем надеяться, что я уговорю Ази отпустить ее, прежде чем ваш счет в гостинице достигнет астрономической суммы…
Дональду оставалось лишь терпеливо ждать исхода ее переговоров с всесильным министром.
Часть третья
7. Высокие ставки
Монастырь «Сердце Иисуса» был расположен в живописном ущелье приблизительно в десяти километрах от рудника Чака. Мрачное, из серого камня здание напоминало средневековые башни с готическими сводами. Его проект был предложен в для строительства новой тюрьмы Моабит в Берлине. Немцы его тогда отклонили. Зато Даниэль Ломо где-то раздобыл планы и соорудил это здание, которое должно было стать исправительным заведением для падших женщин.
Через внутренний двор Сандру провели в бюро. Женщина в платье из грубого серого материала отвела ее в большую кухню, где ей дали тарелку водянистого супа. Сказав, что сейчас слишком поздно и подходящую форму ей подберут утром, она удалилась. Затем Сандру провели в длинную спальню и указали на кровать.
Кровать представляла собой деревянный топчан без матраца. Ей дали два обтрепанных одеяла. Из своего платья она сделала подушку. Раздевшись, она огляделась и заметила своих товарок по несчастью. Половина из полусотни кроватей, что стояли в два ряда вдоль стен, была занята. Некоторые женщины уже спали, другие что-то ели, шепотом судачили, латали одежду или молились. Две девушки читали, но при ее взгляде быстро спрятали книги под одеяло. Все они с любопытством посматривали на Сандру. Некоторые из них были явно из Саламба, другие из соседних африканских стран. Встречались и белые. Почти все были молоды, чуть больше или чуть меньше двадцати лет.
– Почему вы спрятали книги? – спросила Сандра, попытавшись нарушить молчание.
– Ты, наверное, недавно в Саламба. – Одна негритянка горько засмеялась. – В монастырях запрещено читать. Запрещено вести политические разговоры. Многое запрещено…
– И религия, – добавила женщина постарше.
– И еще слушать радио, – сказала девушка, которая лежала на кровати рядом с Сандрой. – Конечно, нам не разрешено иметь радио, но не удивляйся, когда узнаешь, что охранницы нам все тайно приносят. Меня зовут Мари. Кто ты и почему здесь?
Сандра кратко рассказала свою историю. Никто из слушательниц не выразил удивления. Произвол властей был обычным делом в Саламба.
– Вы говорите, сюда можно приносить вещи? – спросила Сандра.
– Если заплатить, – кивнула Мари.
– Раз вещи можно приносить, то можно и выносить. Никто не знает, что я здесь, и мне надо с кем-то послать письмо. – Сандра покопалась в своей сумке и достала оттуда ручку. – Есть у кого-нибудь бумага? – Большинство женщин не обращали на нее внимания, потеряв интерес к ней. – Только лист! – умоляла Сандра. – В книгах, которые вы читали, нет пустых страниц?
Рослая белокурая девушка закричала:
– Это будет стоить доллар.
– Один доллар? За пустой лист бумаги?
– Успокойся, – сказала блондинка, – дешевле не получишь. Ты что, не понимаешь, что нам нужны деньги, чтобы подкупать охранниц?
Сандра протянула ей доллар и взяла листок бумаги. Сначала она собралась писать Дональду, но ведь неизвестно, в гостинице ли он и… вообще в Саламба. Составила короткое письмо в британское посольство, которому определенно удастся освободить ее.
После такого бурного дня она устала и вскоре уснула на своем скудном ложе.
Ей приснилось, будто Дональд и Милос разрубили Анну на тысячу кусков, но ее кто-то толкнул в плечо, и она неохотно вернулась к действительности.
– Что случилось? – спросила она охранницу в сером платье.
– Вон из постели! Время вставать. Не поторопишься – не получишь воды для мытья.
Сандра выкарабкалась из постели и последовала за другими по длинному коридору. В открытой для сквозняков комнате для умывания встала в очередь. Вода едва текла. Получила кусочек желтого мыла и сырое полотенце.
После утреннего туалета женщин привели обратно в спальню заправлять свои постели. Сандра прошептала Мари:
– Какая из охранниц может вынести мое письмо?
Мари ничего не сказала, только кивнула в сторону кучерявой черной девушки. Сандра хотела ее окликнуть, но Мари дала ей знак молчать. Когда охранницы проверили заправку постелей и удалились, черная девушка спросила:
– У кого есть ко мне вопросы?
Сандра подозвала ее и спросила, не отнесет ли она письмо на почту. Его надо отправить в британское посольство.
– Десять долларов, – холодно ответила охранница. Сандра согласно кивнула головой.
– Еще пять за конверт и пять за марку.
– У меня нет столько с собой, – сказала Сандра, – но мой друг заплатит вам, сколько хотите. А когда я выйду отсюда, мы расплатимся…
Женщина презрительно фыркнула и собралась уходить.
– Подождите! – закричала Сандра. – Возьмите это. – Она сняла с руки золотой браслет. – И вот пара английских фунтов, приблизительно десять долларов.
Девушка осмотрела браслет, приняла молча деньги и письмо. И ушла молча.
Завтрак состоял из ломтя черствого хлеба, овсяной каши и жидкости, похожей на чай. Сандра была слишком голодна, чтобы протестовать. После завтрака ее отослали в спальню, а остальные женщины выполняли работу, заданную им прежде. Сандре нечем было заняться, и она поняла, что самой большой пыткой ее пребывания здесь будет скука. У нее не было желания обратиться к Ази Морибе. Став хозяином страны, он был слишком занят, чтобы помнить о ней, и это дает время посольству, которому удастся освободить ее до его визита сюда.
Появилась охранница и приказала следовать за ней. Шли лабиринтами-коридорами до уютной комнаты с кондиционером. От контраста с другими помещениями у Сандры вырвался вздох удивления.
Внушительная негритянка лет шестидесяти рассматривала ее с нескрываемым отвращением.
– Я начальница этого монастыря, – сказала она Сандре низким голосом. – Пока вы здесь, называйте меня «мадам». Получаете номер – 598. Не забудьте! С этого момента у вас нет имени, только номер… Понятно?
– Не понимаю, – возразила Сандра. – Меня зовут Сандра Митчелл. А если это монастырь, вы должны быть нашей матерью, а я – сестрой Сандрой.