Чтение онлайн

Три дня назад я бы растеклась теплой лужей. Как давно Славка не говорил «люблю»! Подарки никогда не забывал, но мне так не хватало слов. И вот теперь я их слышу… и не ощущаю эйфории. В душе не отзывается ни-че-го. Она разбилась на осколки – ни сложить, ни склеить. И в этом крошеве стекла умерли светлые чувства, осталось лишь мрачное недоверие.

– Ты припозднился с признанием.

– Даже объясниться не позволишь?

На широких скулах перекатываются желваки – их отчетливо видно под обросшей щетиной. Славка так и не побрился с вечера. Даже странно. Обычно он следит за собой.

– Полянский, что тут объяснять? Тебя же силком на нее никто не укладывал.

– Это… нелепая случайность…

– Случайность? – от накатившего возмущения я подскакиваю на сиденье словно Вовкин мячик для пинг-понга. – Ты поскользнулся и случайно угодил Жанне в промежность?

– Татка, хватит, – он со вздохом взъерошивает волосы на затылке и рассеянно задерживает в них руку. – Клянусь тебе, это несерьезно. Мы просто репетировали, и в какой-то момент… все вышло из-под контроля…

– А! – я наигранно шлепаю ладонью по лбу, изображая догадливость. – Ты ей пробы устраивал так, что она орала на всю гримерку?

Ненормально смеяться в такой ситуации, но я смеюсь. Сквозь брызнувшие слезы, сквозь удушающую злость, истерично и отрывисто.

Неужели он совсем меня не уважает? И считает, что можно скормить бред в качестве оправдания?

– Какая на хрен репетиция? Она – твоя ассистентка. Ее дело бумажки перекладывать и командировки оформлять.

– Одна из актрис заболела, – с готовностью отбивает Славка и включает поворотник, чтобы обогнуть наш дом по периметру. – Жанна вызвалась подменить.

Меня трясет от излучаемого им спокойствия. Когда мы начали встречаться, я сама попросила оставлять экспрессию на сцене, но сейчас меня бесит эта мнимая сдержанность. Уж лучше бы кричал и театрально глаза закатывал.

– Это все, что ты можешь сказать?

– А что ты хочешь услышать? Да, я виноват. И поступил как полный мудак.

Признание дается с трудом. Он почти скрипит зубами от досады, а я радуюсь – не унижению, а первому проблеску эмоций. Мне нужно убедиться, что он ценит – или уже ценил? – наши отношения. Что десять лет прожиты не зря. Что я все-таки могу сделать больно ему в ответ.

– Верни ключи, Полянский, – напоминание как удар под дых.

Славка мрачнеет, но не сдается.

– Верну. Вечером, когда заеду к сыну. Или и с ним видеться запретишь?

Хотела бы, но я не конченная сука, чтобы отыгрываться на Вовке.

– Не запрещу… – тушуюсь, но тут же нахожу способ вернуть себе контроль над ситуацией. – Тогда же и скажем ему, что ты уезжаешь на гастроли. Очень долгие.

Едва внедорожник притормаживает во дворе, я выскакиваю из салона, не оставив Славке возможности ни возразить, ни окликнуть. Сегодня последнее слово останется за мной!

Иду с гордо поднятой головой, чувствуя себя если не победительницей, то уж точно не проигравшей. В лифте ловлю свой взбудораженный взгляд в отражении зеркала и осознаю, что широко улыбаюсь.

– Пап, теперь в другую сторону! – под завывания игрушечной полицейской машинки Вовка размахивает пультом. – Да!

Славка сидит на полу рядом с ним и одним движением загоняет на трамплин из книг радиоуправляемый монстр-трак:

– Не обгонишь!

– А вот и обгоню! – яростно нажимая на кнопки, сын вскакивает и несется в другой конец комнаты за застрявшей под креслом машинкой.

Я уже дважды порывалась заговорить об отъезде Славки, но никак не подберу момент. То они рубились в приставку, потом смотрели мультфильм, теперь вот гонки устроили.

Муж пользуется ситуацией, оттягивая начало неизбежного, и предлагает новые и новые игры. И ведь не возразишь, потому что тогда в глазах сына именно я буду вредной и злой.

Наблюдая за их возней, с философской грустью размышляю, что еще как минимум десять лет Славка не исчезнет из моей жизни. Будет приходить к Вовке или забирать его на выходные, и каждый раз придется встречаться, хочу я этого или нет. Здороваться, обмениваться дежурными фразами, изображать что все хорошо, снова терпеть… и это станет моим адом.

Другого выхода нет. Я не могу лишить родительских прав того, кого упрекнешь лишь в неверности, но никак не в том, что он плохой отец. Славка старался всегда находить время. Звонил с гастролей, потакал капризам, покупая все подряд – коллеги и друзья это подтвердят. Да и сам Вовка его любит, и, если попытаться разлучить, сильно расстроится.

– Давай еще, пап! – заливистый смех отвлекает от тоскливых раздумий.

Смотрю на часы и понимаю, что все сроки вышли.

– Так, – уперевшись кулаками в бока, подхожу к сыну. – Пора купаться.

– Ну мам, – жалобно тянет Вовка. – Еще пять минуточек!

– Никаких «мам». Ты же не поросенок.

Он тут же принимается хрюкать, лишь бы доказать обратное. Славка раззадоривает его, копируя то голос Пятачка, то Винни-Пуха, пародируя сцену из мультфильма.

– Пап, и сову, изобрази сову!

Я чуть ли не силком загоняю его в ванную. С некоторых пор Вовке нравится мыться одному, без чьей-либо помощи. Запустив в воду динозавров и кораблики, я слежу, как он юркает в облако душистой пены и принимается шлепать по ней ладонями.

– Дальше сам?

– Сам!

– Только с шампунем не балуйся, – погрозив пальцем, выхожу, но дверь прикрываю не плотно, чтобы незаметно следить, все ли в порядке.

Славка поджидает меня с другой стороны двери, привалившись плечом к стене. Цепкий взгляд не дает отвести глаз. Не просто изучает – гипнотизирует.

– Я знаю, чего ты добиваешься! – сжимаю кулаки до боли от впившихся ногтей. – Мы все равно ему скажем! Не ты, так я.

– К чему эти крайности? – едва слышно выдыхает он и добавляет каким-то дьявольским, обволакивающим шепотом: – Татка, не лишай нас будущего. Нам троим ведь так хорошо…