Чтение онлайн

Я боюсь, что застряну здесь на всю ночь, застыв и не в силах пошевелиться. Такое простое дело, как поставить одну ногу перед другой, чтобы уйти, кажется невозможным.

Пока я не вижу, как Стелла пытается встать.

Ее ноги дрожат, и она задевает столешницу, когда пытается поставить свой бокал. Бокал падает на пол, разбиваясь вдребезги, но музыка и толпа заглушают звук. Я узнаю остекленевший взгляд ее глаз так же резко, как и воспоминания, от которых я не могу избавиться.

Он накачал ее наркотиками так же, как и меня.

Как только он обхватывает ее за талию, чтобы поддержать ее раскачивающуюся фигуру, мои ноги сами собой двигаются. Ни одна часть меня, как бы я ни была напугана и травмирована, не позволит, чтобы то, что случилось со мной, случилось с ней.

Я догоняю их и обнимаю Стеллу за плечи, чтобы она оказалась между нами. "Стелла, я не могу поверить, что ты собиралась играть, не пригласив меня". Слова прямо-таки киснут у меня на языке, обжигают и вызывают желание вырвать кляп.

"Ты ведь не против, если я присоединюсь?" спрашиваю я монстра.

Его холодный смех в ответ подрывает мою решимость. "Ничуть".

Я использую свою карточку, чтобы пропустить нас в ближайшую комнату, и, когда я вижу крест Святого Андрея посередине, идея начинает пускать корни - и какие это извилистые, шишковатые корни.

Я подвожу Стеллу к кровати в углу, и она плюхается на нее, будто без сил. Затем я обращаю свое внимание на него.

Не знаю, что я сказала, чтобы его привязали к кресту, словно кто-то другой распоряжается, но я знаю, что это было слишком просто. Свиньи, которых водят за нос, заслуживают смерти за свои члены.

Я засовываю ему в рот платок с монограммой, потому что скорее отрублю себе уши заржавевшей пилой, чем услышу еще хоть одно слово из его уст.

Я на мгновение замираю перед ним, связанным, с кляпом во рту и полностью отданным на мою милость. Часть меня хочет сорвать маску и потребовать, чтобы он вспомнил меня. Заставить его признать свои ужасные преступления. Но еще большей части меня совершенно наплевать на то, что он скажет. Да и что он может сказать?

Я не поверю никаким извинениям, когда он явно не расстается со своими старыми, больными трюками. Мне не нужно его признание, чтобы понять, что мои кошмары реальны. Шрамы на груди напоминают мне об этом каждый день.

Я ничего не хочу от него.

Разве что испытать хоть немного того, что я пережила от его рук.

Нечеловеческий порыв охватывает меня, когда я тянусь за ножом, который теперь всегда ношу с собой. А может, это вовсе не нечеловеческий порыв. Месть, возмездие, отмщение... что может быть человечнее?

Комнаты звуконепроницаемы, поэтому перед тем, как начать резать его член, я достаю платок и слышу его крики. Это не компенсирует все те ночи, когда я просыпалась с криками и покрывалась холодным потом, но это небольшое утешение - слышать в них жалкую боль.

Когда все было полностью отрезано, я засунула в его рот тот же член, который он заталкивал мне в рот.

Он потерял много крови, и я не уверена, что он вообще в сознании, но когда его глаза открываются, когда он задыхается, не в силах вздохнуть, я убеждаюсь, что он осознает происходящее.

Теперь я стою неподвижно. Не застыла и не парализована, а просто благодарна. Благодарность за то, что его последние мгновения будут наполнены теми же страданиями, которые он так бессердечно причинял.

Когда я иду будить Стеллу, она с трудом садится, напуганная и ошеломленная. Увидев открывшуюся перед ней картину, она вскрикивает. Дезориентированная и, несомненно, напуганная, она, спотыкаясь, падает с кровати.

Я пытаюсь успокоить ее, но она толкается вперед. Не зная, что он за человек, не зная, что он получил самое меньшее, что заслужил, она пытается прийти ему на помощь. Споткнувшись, она падает на него. Мне требуется всего несколько секунд, чтобы подхватить ее, но за это короткое время она вся в крови.

Я ругаюсь, с ужасом осознавая, во что я ее втянула.

Серьезность ситуации и реальность того, что я только что сделала, обрушиваются на меня, словно вырвавшись из омута мести.

В панике единственное, что мне приходит в голову, - это вытащить ее отсюда.

Я подбираю куртку, которую он сбросил, прежде чем забраться на крест, и запихиваю его платок обратно в карман. Мое черное платье хорошо скрывает кровь, в отличие от ее бледно-лавандового. Я вдеваю ее руки в пиджак и плотно обматываю его вокруг тела, чтобы скрыть следы крови.

Никогда еще мое сердце не билось так быстро, как сейчас. Выйдя из комнаты и пробираясь через клуб, весь в крови человека, которого я только что прикончила, мне приходится наполовину нести Стеллу обратно на виллу, и я надеюсь, что это выглядит так, будто я провожаю домой очень пьяную подругу.

К счастью, она не потеряла свой ключ во всем этом хаосе и беспорядке. Она практически не просыпается, пока я тащу ее в первую спальню. Я хочу отвести ее в душ, хотя бы попытаться смыть с нее кровь, чтобы она не проснулась в ужасе, может быть, даже избавиться от ее окровавленной одежды, чтобы она не была еще больше замешана.

Ее телефон звонит, и я смотрю на новое сообщение.

Лохлан:

Я буду дома через пять... если только не заскочу на кухню и не попытаюсь убедить их дать мне два кусочка того лавового торта с собой. И послушай, если ты не проснешься, когда я вернусь домой, я не буду отвечать за то, что утром твой кусок пропадет.

Я бросаю его, как боевую гранату. Я не могу быть здесь, когда Лохлан вернется.

Стелла уже отключилась, растянувшись на кровати. Мне не хочется этого делать, но это мой единственный выход. Поэтому я переворачиваю ее тело в полулежачее положение и накрываю одеялом.