Чтение онлайн

Так что их дальнейшие рассказы про гигантские шагающие ветряные мельницы и драконов, которые у них там якобы за виноградниками ухаживают, я делил не на два, а на все шестнадцать, а то и больше. Типичные пустозвоны.

Но в одной важной фишке про местных ушастых сходились все единогласно: к пришлым торгашам они, в целом, относились довольно терпимо, даже, можно сказать, со сдержанным деловым интересом.

Отгрохали здоровенный Торговый Дом за городскими стенами на типа нейтральной территории, где и эльфийские Таверны имелись, и лавки всякие. Любой купец мог туда спокойно завалиться и попытаться свой гешефт провернуть. Общество у эльфов донельзя закрытое, прямо каста неприкасаемых, зато с доступом к редким и уникальным товарам. Настоящий эксклюзив, мать его!

Из этого следовало предположение, что в свои города они чужаков не пускают, ну или, может, какая-то хитрая миграционная политика имелась. С другой стороны, они не отгородились высокой стеной, а сделали внешние буферные зоны, значит на людишек им не плевать.

Это делало их одной из немногих сил в Истоке, способной реально бодаться с Торговцами, а не прогибаться под их условия. Эксклюзивных контрактов они ни с кем не заключали, хотя, судя по всему, договорняк с теми же Торговцами им бы только цены сбил, как это ни парадоксально. Видимо, гордость не позволяла или свои какие-то хитрые расчёты имелись.

Короче, после двух недель такой, можно сказать, расслабленной поездки (небо ясное, солнышко светит, плюс пара-тройка новых корешей-купцов в моей импровизированной записной книжке появилась) я наконец-то прибыл в торговое поселение Салерн.

Архитектура тут, конечно, что сразу бросилось в глаза, сильно отличалась от привычных средневековых халуп, которыми утыкан весь остальной Исток. Ушастые свои дома строили из чего-то похожего на сталь или какого-то очень гладкого отполированного каменя. Выглядело это… специфично, я бы сказал.

Красоты в их дизайне насчитывалось ноль целых хрен десятых, по ходу для них функционал куда важнее эстетики. Все здания как под копирку, одного размера, два окна спереди, одна дверь. Даже их хвалёный Торговый Дом, который я себе представлял каким-нибудь здоровенным рыночным павильоном, оказался по габаритам не больше двухкомнатной хрущёвки. Экономика должна быть экономной.

На рыночной площади народу толкалось дофига.

Многие сидели за стальными столами, похожими на те, что у нас в парках для пикников ставят. Тоже мне эстеты хреновы! Галдели, смеялись, а прислуга сновала туда-сюда, обновляя напитки. Вино тут лилось рекой, это точно, но я заметил одну интересную фишку: к бутылкам разрешалось прикасаться только обслуге. Каждому наливали индивидуально, но самому взять бутылку — ни-ни, боже упаси! Только эльфийские официанты имели на это право. Сразу видно, порядок любят до чёртиков, или просто понты такие высокосветские.

Сами эльфы холодные и отстранённые, как будто им всё вокруг до лампочки. Охрана в полной латной броне с полушлемами стояла по стойке смирно, как истуканы и даже бровью не вела. Морды кирпичом, взгляд устремлён куда-то в пустоту. Я попытался с одним из этих вояк заговорить, хрен там, полный игнор, стоит себе, как вкопанный. Напомнили мне этих… Как их? Гвардейцев у Букингемского дворца в Лондоне, которым по уставу положено стоять столбом и реагировать только на реальную опасность. Только эти ещё и ушастые, и броня у них покруче выглядит.

Но я сюда не туристом припёрся достопримечательности разглядывать, у меня, блин, дела государственной важности, можно сказать. Подошёл к их Торговому Дому. Перед дверью маячил какой-то хмырь в дорогих шёлковых шмотках явно из местной обслуги. Увидел меня, тут же дверь распахнул.

— Прошу! — выдал он настолько резко и громко (голосина будто он из оперного театра сбежал), что я аж весь подобрался. А он стоит, будто ему кол проглотить дали, глазами меня пожирает. И голос такой неприятный.

— Э-э-э-э-э… Благодарствую, — кивнул я и прошмыгнул мимо него внутрь.

Внутри Торгового Дома стояла такая духотища, хоть топор вешай. Я прямо почувствовал, как волны жара прут от камина, который яростно полыхал в глубине этого, с позволения сказать, «дома». На кой хрен они топят, когда на улице и так тепло, для меня осталось загадкой.

Может, эльфы жару любят, как ящерицы солнцепёк? А может, им просто нравится смотреть, как человеки парятся и потеют. Дискомфорт, знаете ли, часто приводит к тактическим ошибкам, особенно на важных переговорах. Старый, как мир, трюк, ещё в девяностые таким баловались некоторые «партнёры».

Внутри стояли восемь столов, аккуратно расставленных по два в ряд. Обстановка чем-то напомнила мне то ли банк, то ли какую-нибудь бухгалтерскую контору типа нашего ФНС, только без очередей из возмущённых бабушек. За несколькими столами сидели людишки, явно купцы, и о чём-то оживлённо тёрли с эльфийскими представителями. Но хоть они и жестикулировали активно, я, хоть убей, ни хрена не слышал, о чём там идёт базар. Звукоизоляция, что ли, такая хитрая? Одна эльфийка, высокая такая, стройная, с кожей чуть в синеву отливающей, помахала мне рукой из дальнего угла.

— У меня свободно! — крикнула она, даже не удосужившись свою аристократическую задницу от стула оторвать. Свободная касса, твою мать!

Я поплёлся между столами, чувствуя, как пот уже градом катится по лбу и неприятно щекочет спину. Да что ж так жарко-то, ёпрст?! Остановился у предложенного деревянного стула, эльфийка кивнула, садись, мол, не дрейфь.

Как только я плюхнулся на жёсткое сиденье, заметил, что мы внезапно оказались одни. Вокруг нас будто из-под земли выросли толстые глухие стены, словно я в какую-то звуконепроницаемую коробку зашёл. Фокус-покус, не иначе, или местное колдунство в действии.

— Это ещё что за хрень? — не удержался я, озираясь по сторонам. Куб какой-то, а не переговорная.

— В первый раз у нас, значит, — протянула эльфийка, невозмутимо доставая какие-то бумаги. Голос мелодичный, но с металлическими нотками. — Читать-то умеете, надеюсь?

Вот же зараза! Издевается, что ли?

— Читать, писать и рисовать картинки, — буркнул я, стараясь не показывать раздражения.

Терпеть не могу, когда меня за идиота держат!

Она с лёгким шорохом пододвинула мне кипу бумаг, перо и чернильницу.