Острая нить
Шрифт:
Но, едва отделавшись от воздушного пирата, я вынуждена была удирать от гнедой кобылы с сизыми голубиными крыльями. Кобыла зловеще ржала, как Мефистофель, и норовила укусить меня за пятку своими здоровенными зубами. Я отдернула пятку, а потом с резким выкриком ударила ее по ощеренным зубам. Гнедая схватилась за свою морду — почему-то человеческой рукой — и спланировала куда-то вниз…
Вдруг небо перегородила цепь из громаднейших канцелярских кнопок, а за ней прямо по воздуху бегал какой-то ехидный плюгавый мужичонка, дразнил меня, вертя в правой руке игрушечный тентованный «КамАЗ», и писклявым голосом бормотал противной скороговоркой: «Моя машинка, не отдам машинку! Моя машинка, не отдам машинку!»
Потом он схватил грузовичок обеими лапами, поднял над головой и принялся скандировать, как болельщики на хоккейном матче: «Хе, хе, хе-хе-хе! Хе, хе, хе-хе-хе!!»
Я разогнала слушавшийся каждого моего движения дельтаплан, резко отдала от себя ручку рулевой трапеции, перемахнула через «кнопки» и вырвала у опешившего гаденыша маленький «КамАЗ».
Сзади долго раздавались крики и ругань, но я взяла на себя трапецию, увеличила скорость, и мало-помалу голос надрывавшегося у меня за спиной похитителя грузовиков утих.
Я облегченно вздохнула… и проснулась с улыбкой.
— Не приехали еще? — удивленно спросила я, увидев, что мы катим по московским улицам.
— Уже выспалась? С добрым утром! — хохотнул Лешка.
— Через две минуты будем на месте, — уверенно сообщил наш рулевой.
Я, не думая, бросила кости, еще не спустившись со своего лежака.
33, 17, 3.
«Печальные известия».
Н-да. Я прислушалась к себе: нет, ничего катастрофического вроде бы не предвидится. Ладно, поживем — увидим. Если доживем…
Мы действительно остановились минуты через две-три у какого-то длинного магазина — «аквариума», занимавшего весь первый этаж длиннющей старенькой пятиэтажки. На фоне потемневших от времени и выхлопных газов серых кирпичных стен особенно странно выглядели новенькие витрины с различными образчиками промышленного гения Запада и Востока…
Выбравшись из машины вслед за Алексеем, я обогнула «КамАЗ» и, не успев развернуть ладони к начальной точке наших поисков, застыла.
Кости, как всегда, не соврали. Даже не понадобилось специально «включать» сверхчувственное восприятие — моя наружная биополевая оболочка, перестроившаяся за время поездки на восприятие всего связанного с исчезнувшими товарищами Володи и Алексея, непроизвольно содрогнулась и «вспыхнула».
На лицо и руки будто налип холодный колючий снег.
Глава 8 Второй российский вопрос
Первый день, когда я ощутила биополе ладонями, врезался в память ярко и выпукло.
Это было уже лет десять назад. Я тогда бредила йогой, и однажды Сашка, собрат по увлечению, предложил: «Пойдем в университет. Там какой-то продвинутый приехал…»
Продвинутыми в тех машинописных йоговских курсах, которыми мы с Сашкой тогда обменивались, назывались Учителя.
И мы пошли.
Народу в университетской аудитории было немного, человек двадцать — двадцать пять. Стоял теплый вечер субботнего майского дня. Мы встретили своего знакомого, преподавателя мединститута с острым подбородком и слегка одержимым взглядом. Еще один коренастый мужичонка, кажется, полуподпольно вел занятия по йоге здесь же, в универе. Остальных мы видели впервые.
Оказалось, из Москвы на пару дней заглянул автор таинственной методики динамического аутотренинга. Больше наш знакомый преподаватель ничего сказать не успел — в аудиторию вошел человек лет пятидесяти, и мы с Сашкой невольно выпрямились под его строгим взглядом.
Был он плотный, коренастый, с высоченным лбом, размеры которого подчеркивала занимавшая почти всю голову лысина. Плешь обрамлял венчик пушистых седых волос, похожих на нимб.
Человек остановился у кафедры, заговорил, и все остальные звуки почти сразу же смолкли.
Он говорил о многокилометровых голодных пробегах под палящим крымским солнцем, о дельфинах, отзывающихся на безмолвный призыв, о мысленных «полетах» над облаками, о нетрадиционной подготовке космонавтов…
А потом сказал:
— Сейчас мы с вами ощутим биополе.
Мое юное сердце заколотилось, невозмутимый лектор между тем продолжал:
— Поднимите ладони мне навстречу… так, хорошо. А теперь расслабьте руки и сосредоточьтесь на своих ощущениях…
Он тоже поднял ладони и стал водить ими из стороны в сторону, словно очерчивая дугу перед собой.
В моих пальцах что-то шевельнулось. Будто слегка коснулся рук ласковый пушистый зверек. Ладоням стало тепло, тысячи невидимых мельчайших иголочек осторожно коснулись кожи, но не причинили боли…
В тот день я начала становиться экстрасенсом.
Помню, как меня ошеломили опыты со спичками. Я отламывала головку у одной-единственной спички и прятала ее в пустую коробку, а потом смешивала эту коробку с девятью другими. Из первых же одиннадцати попыток угадать, где именно лежит спичка, удались СЕМЬ! Я находила нужную коробку с первого раза, закрыв глаза и ведя рукой над столом, где в беспорядке рассыпалась моя подопытная десятка…
Потом я научилась включать биополе мгновенно, а не раскочегариваться несколько минут. Начались открытия: я вдруг «услышала» ладонями «эхо» от мебели в своей квартире, от стен родного дома…
А однажды ко мне зашла соседка попросить «что-нибудь от головы». Я уже потянулась к аптечке, и тут меня словно подтолкнул кто-то!
— Наталья Николаевна, давайте я вам попробую помочь без таблеток?
Усадив даму спиной к себе, я, не сомневаясь ни секунды, стала водить ладонями по бокам ее головы «домиком» — как мне потом сказали, я интуитивно воспользовалась классическим приемом бесконтактного массажа под названием «пирамида». Руки ощутили неравномерность в ее поле справа и слева, быстро исчезнувшую. Через пару минут соседка сказала удивленно: «Все прошло…»