Чтение онлайн

Моя смена тактики поединка почти ничего не дала мне: инициативы он, в общем, не утратил. Ни достать его рукой или ногой, ни сделать захват не удавалось. Он меня тоже больше ни разу не пробил, но такая вот патовая ситуация никуда не годится. Рефери, гонг!

Вместо гонга прозвучал выстрел.

В этот миг я уходила от очередной атаки противника, ныряя вправо, и это спасло меня от пули.

Тело, оказавшееся между мной и пулей, не остановило бешено мчавшийся кусочек металла. Если бы я не пригнулась…

Я ВИДЕЛА, как пуля прошла навылет. Схватка автоматически увеличила скорость восприятия, да тут еще мое волевое ускорение… и мои глаза увидели короткометражный фильм ужасов.

Сначала вспухла на его груди светлая джинсовка. Потом ткань потемнела, покрылась алыми каплями и почти сразу же лопнула. Из его тела вылетел в мою сторону, едва не задев, кровавый кусок плоти размером с чайное блюдце.

Мы с моим бывшим противником упали одновременно. Только он не поднялся, а я закатилась за выступ лоджии первого этажа, выхватила пистолет и мгновенно осмотрелась.

Алешка с Вовкой тоже успели залечь, используя в качестве прикрытия огороженную высоким бетонным блоком клумбу, которую делали похожей на могильный холм изредка росшие на ней цветочки. Кое для кого кладбищенская тематика уже актуальна…

Между тем с обеих сторон захлопали негромкие выстрелы. Кажется, в столице модно оружие с глушителем. Извиняйте, братцы, мы провинциалы! Что имеем, тем и ответим.

Я перехватила взгляд Алексея, и мы поняли друг друга. Он взял на себя ту сторону, с которой мы пришли, а я — противоположную.

Первым грохнул помповик — раз, другой.

Я высунулась из-за угла лоджии, увидела две фигуры с пистолетами и послала каждому по пуле. Один схватился за руку, выронив ствол, другой торопливо шмальнул куда-то в нашу сторону, не целясь, и побежал прочь, подталкивая напарника.

По бегущим мы не стреляем… кроме особых случаев.

Я обернулась и еще раз убедилась, что из помпового ружья совсем не обязательно целиться и попадать. Алексей превратил в решето урну, стоявшую между нами и последней парой нападавших, и этого зрелища, очевидно, оказалось достаточно, чтобы сломить решимость последних оставшихся в строю «бойцов».

Поле битвы опустело через какую-то минуту.

Поднявшись и отряхнувшись, я вспомнила о «Феликсе».

Наша тройка вошла в полумрак подъезда.

На пандусе, предназначенном для въезда детских колясок и прочего транспорта, прикорнул, раскинув руки, отдаленный родственник цельнометаллического революционера. В отличие от своего знаменитого коллеги по увлечению металлом, поверженный гоблин был невысок, обладал довольно плотным телосложением и прочной грудной клеткой: сердце его билось ровно — можно было подумать, что он смежил веки не от удара ногой, а просто от усталости.

— Нам далеко? — спросила я своих спутников.

— На второй, — ответил Владимир.

— Тогда потащим его с собой, — предложила я. — «Языком» будет.

— И языком будет, и по-другому, — не изменил своим привычкам Алексей, уже перешедший из боевого в свое обычное состояние.

Металлическая дверь в квартиру, которую снимал постоянный представитель в Москве фирмы «Некрасов и К», была заперта на оба замка. Лешка оставил «Феликса» висеть у нас с Володей на руках, быстро справился с могучими запорами посредством «родных» ключей, потом отпер внутреннюю дверь и шагнул за порог.

Мы вошли в квартиру вместе с ним и замерли.

Смерч Жоржетта не смог бы произвести подобных разрушений.

На такое способна только орда разминающихся мастеров карате стиля кекусинкай.

Когда-то на кухне, видимо, стояли две или три табуретки. Сейчас о былом великолепии этих предметов кухонной мебели свидетельствовали обломки ножек, словно разрубленных топором. Стол напоминал корову, у которой на льду разъехались ноги, да еще этой корове какой-то изверг переломил хребет. С потолка свисал осколок плафона, остальные составные части бывшего светильника в виде мелких осколков рассыпались по полу.

Не лучше дела обстояли и в жилой комнате. Диван любители жесткого стиля единоборств не смогли уничтожить до конца — только лишили его подлокотников и частично обивки. Зато старые добрые венские стулья не вынесли надругательств и членовредительства, найдя последнее успокоение в братской могиле, коей стал небольшой курган, сложенный из деревянных обломков…

— Да, хорошо повеселился кто-то, — прокомментировал горестное зрелище Владимир и повернулся ко мне: — Бросим его на диван?

Я только теперь почувствовала, что уже давно устала держать это все еще бесчувственное тело, и с благодарностью приняла дельное предложение.

Мы возложили «Феликса», как венок, на уцелевшую часть дивана и стали в меру сил приводить жилище в порядок.

— Обратила внимание, что крови нигде нет? — спросил Алексей, орудуя веником.

— Конечно, — кивнула я. — Значит, пустую квартиру громили. Зачем?

Леша пожал плечами:

— Грозили, наверное. Только чего грозить, если уж людей… — Он не стал договаривать. Правильно: будем надеяться на лучшее.

Тут наконец стал подавать признаки жизни наш пленник. Алексей метнулся к нему и принялся немилосердно трясти:

— Ну-ка, открывай глаза, гад!

— Потише, Лешка, — предостерегла я своего друга от непродуманных и скоропалительных решений. Судя по тому, как заблестели его голубые глаза, к таким решениям он был вполне готов.

Мои слова возымели некоторое действие: Алексей принялся почти нежно лупить «Феликса» ладонями по щекам, приговаривая:

— Просыпайся, тварюга, просыпайся…

Я всегда говорю, что лаской можно добиться большего. Стоило впавшему было в праведный гнев сотруднику славного охранного агентства «Щит» немного остыть сердцем, и наш засоня открыл глаза.