Остров Сердце
Шрифт:
– Может, и не на пароме!
Егорыч попытался исправить ситуацию, но вышло еще фальшивее.
– Мутишь ты, дед!…Мишаня! – Глухов поманил к себе русоволосого. – Выяснил, кто зачистку тут делал?
– Вот эти! – русоволосый кивнул на двух парней, стоявших отдельно от остальных.
– Поленились, значит? – Глухов хищно поглядывал на понуривших головы боевиков. – Гранаткой обошлись?! А ведь был тут кто-то. Ну-ка…
Глухов показал глазами на сторожа, и Мишаня понятливо кивнул, а потом коротко ударил Егорыча носком тяжелого ботинка в голень. Старик отчаянно заорал от боли и рухнул на одно колено прямо перед русоволосым, а тот равнодушно и коротко хлопнул его ладонью по глазам.
Егорыч завыл, и тут еще один удар ботинком пришелся ему по почке.
– Что вы делаете? – дернулся было Каленин, но Расул крепко ухватил его за руку, так что Беркас не мог шевельнуться.
Глухов не обратил на Каленина никакого внимания и, наклонившись, прошипел стонущему Егорычу:
– Еще? Или скажешь, что за племянничек?
– Так ушел же! На "землю" уехал, говорю…
– Мишаня! – резко выкрикнул Глухов.
Парень снова сделал шаг в сторону Егорыча и тот, вскинув руки к лицу, как бы защищаясь, торопливо заговорил:
– Убег он!
– Племянник?
– Да не племянник он! Пришлый какой-то! Как стрельба началась, так и убег! На острове его ищите!…Из Москвы он. Степкой Морозовым интересовался и вот этим товарищем, который тоже из столицы… Счеты промеж них какие-то были! Я так и не понял…
Глухов с интересом посмотрел на Каленина:
– Занятный ты персонаж! День тебя знаю, а уже столько интересного… А как его звали-то, гостя твоего, дед?
– Марком назвался, прости Господи!
– Как?! – поперхнулся Каленин, у которого за всю жизнь знакомый Марк был только один. Зато какой! Было это два месяца назад, в лесу, в районе Рублевки, и человек тот оказался киллером, который по поручению Дибаева убил своего бывшего патрона, генерала Удачника. Неужели…
– Марк, говорю! – нехотя повторил Егорыч. – Он и помог мне в подвале схорониться…А потом эти с гранатами…
– Ну, вот что, "эти с гранатами", – Глухов весьма похоже передразнил Егорыча, – расстрелять бы вас за проявленную халатность и неисполнение приказа! Но не тот момент! Живо разделись и обшарили подвал, каждый сантиметр!… И пришли сюда ребят! – обратился Глухов к Расулу. – Пусть поныряют…
Через двадцать минут Глухову доложили, что обнаружен заброшенный подводный тоннель в сторону Волги, но он ведет в тупик – выход в большую воду заблокирован наглухо. Эта информация чем-то Глухову не понравилась. Тела-то нету… А где выход, там и вход…
Но времени на раздумья не было, поэтому он приказал установить в сторожке и возле нее круглосуточный пост из семи человек, плиту поставить на место и заминировать, а также усилить наблюдение за берегом в том месте, где находился флигель…
А Каленину махнул рукой – свободен, мол, гуляй дальше. Тот и пошел, сопровождаемый бесстрастным Расулом.
Поначалу Беркасу показалось, что его конвоиру под сорок. Но потом понял – самое большее, лет двадцать пять, может, чуть больше. Расул был высок ростом, статен, и его лицо можно было назвать даже красивым, однако от худобы большие черные глаза выглядели непропорционально огромными.
К тому же парень был, видимо, серьезно болен и выглядел чрезвычайно изможденным. Его лицо землистого цвета с огромными темными мешками под глазами то и дело покрывалось испариной. При этом он тяжело дышал и пару раз даже остановил Каленина, чтобы присесть и передохнуть.
Весь вечер прошлого дня и утро нынешнего они провели в обоюдном молчании. Каленин пару раз о чем-то спросил, но быстро понял, что его конвоир разговаривать не намерен. Более того, каждое слово или вопрос вызывают у него заметное раздражение. Увидев, как того передернуло после очередной попытки заговорить, как в секунду его бледный лоб покрылся мелкими бисеринками пота, а желваки натянули кожу на резко обозначенных желтоватых скулах, Каленин счел за благо впредь помалкивать.
Но к полудню жизнь внесла коррективы в их вынужденное соседство. Они оказались метрах в ста от маяка именно в тот момент, когда к его дверям неспешно подошла баба Поля вместе со своим странным спутником, который аккуратно поддерживал ее под локоть. Беркас узнал собственную бабку и глянул на своего стража, который тоже следил за странной парочкой с явным недоумением.
Затем у маяка вспыхнула перестрелка. После первой автоматной очереди Расул, ни слова не говоря, стукнул Каленина подъемом ступни под коленный сгиб, а когда тот рухнул, как подкошенный, тихо сказал:
– Побежишь – пристрелю! Не двигайся!
Сам же скинул с плеча автомат, примостил его на камень и стал азартно стрелять в сторону маяка, откуда, как успел заметить Беркас Сергеевич, вели огонь минимум с трех огневых точек.
Скоро стрельба прекратилась – так же неожиданно, как началась. Беркас видел, что защитники маяка отступили и забаррикадировались внутри.
Расул поднялся, отряхивая запыленную одежду, и в ту же секунду на него откуда-то налетел здоровенный парень в камуфляже и пропитанной потом косынке, защищающей голову от палящего солнца. Он рывком развернул Расула к себе лицом и что-то сказал ему, указывая на Каленина.
Расул почему-то ответил по-русски, вероятно, для того, чтобы смысл происходящего дошел до Беркаса:
– У меня приказ командира! Я его не отдам!
– Не отдашь?! – зарычал его собеседник, тоже по-русски. – Моего брата только что убили! Эти! – он мотнул головой в сторону маяка. – Ты понял?! Он умер у меня на руках!…Отдашь!! Я выведу его на открытое место, чтобы все видели, и буду медленно убивать!
– Нет, Гаджимурат! – решительно повторил Расул. – Мне не жалко, ты знаешь! Убей, если хочешь. Но приказ пусть отдаст Глухов!
– Твой Глухов сошел с ума!!! Мы здесь второй день. Зачем?! Почему ничего не требуем?… Как будем уходить? Сказали, будет корабль, потом – что улетим! Где корабль?! Где самолет?! А?! А этих шакалов зачем бережем? Их сжечь надо вместе с маяком! За брата!!
– Сожги, мне не жалко!… А этого без приказа не отдам!
Расул толкнул Каленина вперед и отвернулся от Гаджимурата, давая понять, что разговор окончен. Но разъяренный боевик крикнул что-то гортанное, в прыжке достал Расула, опрокинул навзничь и придавил ему грудь коленом. А потом вскинул автомат в сторону Каленина.