Чтение онлайн

– Тут всего один отрывок двухминутный. Включаю!

"-…Я, Борис Рувимович, в последнее время спать перестал. Страх одолевает! – послышался тенорок, чуть искаженный звуковоспроизводящей техникой. – Я так далеко не замахивался. Хотел потихоньку родиной приторговывать. А тут… вы же почти третью мировую войну затеяли!

– Слушай, – зазвучала характерная скороговорка Березовского, – а когда на мои деньги сюда драпал, не боялся? Когда за компромат на Леонида Даниловича сто тысяч наличными получал, руки не тряслись?

– Это другое, Борис Рувимович. Так, интрижка! А это… не для меня…

– Хватит ныть! Твое место в этом деле десятое! Ори на весь мир, что, мол, преследуют агенты ФСБ, убить хотят за честность твою и неподкупность. Заявления всякие делай, призывай мировую общественность объединиться для борьбы с антидемократическим режимом Фадина-Бутина! А войну мы без тебя, Сашок, организуем…

– Зачем вам это?

– Не понимаешь ты, Александр Вольтерович…

– Я – Вальтерович. Отца Вальтером звали…

– Знаю, но Вольтерович звучит лучше!… Так вот, не понимаешь ты, Вольтерович, что самое сладкое в жизни, слаще самой жизни – это месть врагу! Вот я и мщу! И все сделаю ради мести. Сейчас вот деньги собираю! Оружие для Грузии в Штатах покупаем, через Украину российское поставляем. Деньги, как известно…"

Запись оборвалась. Бутин прищурился и спросил:

– Что по острову?

– Тут так, Владимир Владимирович: с острова удалось бежать некоему Марку Ручке. Выбрался он из графской усадьбы немыслимым образом – через затопленный подземный ход, который сам же и нашел. Вот смотрите… это с его слов нарисовано.

Нащекин развернул перед Бутиным большой лист бумаги, на котором был изображен план той части острова, где располагалась усадьба.

– Вот здесь он вынырнул! Здесь флигель… Если все так, как он говорит, можно атаковать террористов через подвал усадьбы.

– Боевые пловцы?

– Так точно! Жду звонка от Гирина. Готовятся к погружению… Но…

– Вас что-то беспокоит?

– Личность этого везунчика слишком загадочна… Когда-то скитался по детским домам, беспризорничал… Сейчас у него ИЧП, подряжается в крупных московских магазинах мебель для их клиентов собирать. Проверили, действительно, эту фирму знают… По его словам, на остров приехал рыбачить…

– И что тут странного?

– То, что на острове он не знает никого, кроме старика-сторожа при интернате, да и с ним, похоже, познакомился уже после того, как приехал. Проверяем, не связан ли этот Ручка с террористами. Вдруг его счастливое спасение – это провокация, задуманная боевиками? И тогда наши парни…

Открылась дверь, и в зал заседания торопливо вошел Кротов. Он, по обыкновению, густо покраснел и сказал:

– Минута до эфира, Владимир Владимирович!

– Включайте!

На большом мониторе, висящем на стене в торце длинного стола, высветилась заставка программы "Лицом к народу". Потом появилось лицо Дробенко, взятое крупным планом, и Кротов отметил про себя, что "Андрей-соловей" волнуется. Он сидел в одиночестве в тесном помещении и явно ждал чего-то.

– Здравствуйте все! – обратился он, наконец, в телекамеру. – Как и обещал, я на острове Сердце, друзья мои! Ко мне с минуты на минуту должен присоединиться главарь террористов, бывший полковник Глухов. Пока он собирается с духом перед дуэлью со мной, расскажу, как нас встретили.

Дробенко привычно хорохорился, но глаза его выдавали неуверенность и смятение. Что-то явно шло не по его сценарию.

– Короче, остров весь ощетинился боевыми позициями, которые нам заснять, конечно же, не дали. Боевиков визуально очень много. Жителей острова мы не видели ни одного. Нам, правда, сказали, что часть женщин с маленькими детьми и стариков отпустили по домам, но проверить это мы не можем…

В этот момент Дробенко резко изменился в лице. Он видел то, что не попадало в объектив телекамеры: за спиной оператора появился Глухов. Рядом с ним шла высокая красивая девушка…

Глухов шагнул в кадр, пододвинул к себе два стула, на один уселся сам, на другой усадил девушку.

– Видно? – спросил он оператора, который нервно переступал с ноги на ногу с камерой на плече. – Что молчишь? Видно нас, спрашиваю?

Тот, наконец, понял вопрос и кивнул объективом.

– А чего "баланс белого" не берешь? – Глухов усмехнулся. – Взял уже? Ну, давай поговорим, – обратился он к Дробенко.

– Я бы хотел… – дернулся тот.

– Погоди! – перебил его Глухов. – Дай я девушку представлю. Зовут Вера, фамилия… как твоя фамилия?…Шебекина. На острове живет. Вера как раз их тех жителей деревни, кого мы отпустили по домам. Так, Вера?

Девушка молча кивнула.

– Она любезно согласилась поучаствовать в твоей программе. Сколько длится эфир?

– Тридцать… нет, уже двадцать пять минут… – голос Дробенко предательски дрогнул.

– Ну, вот и хорошо… А чтобы веселее было, мы вот что сделаем… – Глухов достал из-за пояса гранату, выдернул страховочное кольцо и резко засунул ее в стакан, который взял со стола. Рычаг гранаты угрожающе дернулся, но не сработал, так как уперся в стенку стакана и затих. Глухов поставил стакан с гранатой Вере на коленку. Потом попробовал, устойчиво ли он стоит, и сдвинул чуть в сторону, от чего девушка вскрикнула. Казалось, стакан сейчас упадет, разлетится вдребезги, и тогда рычаг освободится, а взрыватель сработает…

– Вы уж, Вера, побудьте с нами, пока мы побеседуем! Оттените красотой своей скучную мужскую компанию. Только имейте в виду, если ножки ваши прекрасные шевельнутся, то всем нам троим… четверым, – уточнил Глухов, кивнув на оператора, – живыми из этой комнаты не выйти. А если захотите досрочно прекратить этот балаган, тогда сбросьте стакан на пол – и все! Можете нас об этом даже не предупреждать!

– Не возражаешь? – Глухов мрачно хохотнул и взглянул на "соловья".

Дробенко, который при любых обстоятельствах умел сохранить лицо и проявить находчивость, на этот раз был явно подавлен, не понимал, что делать дальше и как вести программу. Казалось, все его замыслы Глухов рассыпал одним ходом с Веркой и теперь торжествующе пожинает плоды своей победы в дебюте.

Камера прыгала в руках оператора, когда он решил крупным планом показать лицо Веры. Девушка до крови закусила губу, понимая, видимо, что истерика или даже рыдания могут привести к непоправимому. Дальше объектив скользнул по лицу молчащего Дробенко и вновь остановился на Глухове. Тот невозмутимо взглянул на большие наручные часы и заметил:

– Три минуты молчим… Может, я пойду? А вы тут в прямом эфире погорюете пока…

За полторы тысячи километров от места событий, в зале заседаний в Ново-Огорево стояла зловещая тишина. Первым не выдержал директор ФСБ. Увидев полные ужаса глаза девушки, он грозно развернулся в сторону Кротова: