Чтение онлайн

В этой книге Ринтала переиначивает известную сказку братьев Гримм. Фашистский Дудочник обманными звуками флейты увлек немцев за собой. Лишь в России исчезли его колдовские чары. Навсегда? Нет, хотя коричневый Дудочник умер, его флейта осталась. И она еще в состоянии увлекать кое-кого за собой, как случалось и во Вьетнаме, и в Африке, и в Европе.

Флейта не должна служить злу — вот к чему стремится Пааво Ринтала.

Но так считают далеко не все.

Зимой восемьдесят третьего, когда я был в Суоми, там еще не спала волна возмущения. Возмущения высказываниями американского генерала Роджерса. В интервью газете «Хельсингин саномат» он рассуждал о «возможной агрессии» против Финляндии. Со стороны кого? Советского Союза. А чтобы успешно отразить агрессию, надо, мол, опираться на НАТО (Роджерс — верховный главнокомандующий объединенными вооруженными силами этого блока в Европе).

В Хельсинки сразу поняли, для чего понадобилось интервью, — чтобы запрячь Финляндию, да и другие скандинавские страны, в упряжку НАТО. В тот год нажим на северян был особенно сильный — с декабря планировалось начать размещение на континенте 572 американских ядерных ракет. В «год Европы», или «год ракет», как окрестили восемьдесят третий на Западе, было бы очень неплохо заручиться поддержкой Скандинавии.

Иллюзорная надежда! Финны гордятся тем, что идею создания безъядерной зоны первым — в 1963 году — выдвинул их президент У. Кекконен. А 700 тысяч шведов потребовали конкретных шагов в этом направлении. Их поддержало подавляющее большинство датчан и норвежцев. В общем, скандинавы решительно заявили: мы не собираемся играть в военные игры.

Если говорить о финнах, то они так же трезво смотрят и на отношения с восточным соседом.

…Оказавшись в чужой стране, нередко воспринимаешь многое через призму того, что знал о ней по книгам, видел в фильмах, слышал от тех, кто бывал тут. Так произошло и в Финляндии — перечитал перед отъездом «Калевалу» [25] и уже не расставался в мыслях с ней и ее героями.

Да и разве расстанешься среди подобного великолепия: белоснежные холмы покрыты вечнозелеными хвойными лесами, окружены озерами, речками. Реальность ли это? Или сказочная страна Калевала?

А до чего хорош Тампере! Здания прекрасной архитектуры «во главе» с подлинным шедевром зодчества — собором Калева воздвигнуты на берегах озер, среди сосен. (Тут шутят, что мечта каждого финна иметь коттедж возле озера и одновременно в центре города; однако, хотя Финляндию по праву называют «страной озер» — их 62 тысячи, жителей в восемьдесят раз больше.)

Тампере славится и многим другим. Замечательными писателями Вяйне Линна и Эва-Лииса Маннер. Музеем изобразительных искусств Сары Хильден, где проходят зарубежные и национальные выставки, Рабочим театром, Зимним дворцом спорта, откуда в 1982 году транслировался чемпионат мира по хоккею.

Но для советских людей Тампере особенно дорог по иной причине. Вот в этом здании Владимир Ильич, выступая в 1905-м перед делегатами Таммерфорсской конференции РСДРП, говорил о реорганизации партии, о бойкоте «полицейской» I Государственной думы, об аграрном вопросе. А в 1946 году здесь открылся первый за пределами Советского Союза ленинский музей.

Листаю книгу отзывов. «Я счастлива, что узнала новые факты о великом человеке…» «Никто не должен забывать того, за что боролся Ленин…» «Я, как финн, глубоко благодарен ему…» Три голоса из двенадцати тысяч тех, кто ежегодно приходит сюда.

По всей Финляндии глубоко чтут память о Ленине, который бывал тут двадцать шесть раз, проведя в общей сложности около трех лет. Каждый житель Хельсинки знает дом на столичной площади Хаканиеми, где в 1917 году останавливался Ильич, или парк имени Ленина. Каждый знает и о событии, которое произошло 31 декабря 1917 года в Смольном. Тогда впервые за свою многовековую историю Суоми — вначале вотчина шведской короны, затем военная добыча двуглавого имперского орла — обрела суверенные права. То, о чем мечтали ее поэты, о чем слагались песни, стало явью, закрепленной несколькими строками машинописного текста с четкой подписью: Ленин!

О декрете, провозгласившем независимость Финляндии, хорошо помнят в тысячеозерном крае. И приветствуют то, чему он дал дорогу.

В Хельсинки, куда ни пойдешь, обязательно чуть раньше или позже попадешь к морю, столицу не зря зовут «дочерью Балтики». Миновав Сенатскую площадь, вскоре видишь залив Хиталахти. Вдоль него, вытянув шеи, тянутся рядами краны, на каждом крупными буквами выведено: «Вяртсиля».

Пронзительный ветер с моря продувает насквозь, снег сыплет и сыплет, а этим людям в металлических касках все нипочем, они работают, перекидываясь шутками.

Широкоплечий великан сбросил куртку и остался в одном свитере. Неужели не холодно? Или его согревают вспышки электросварки?

Заметив, что я фотографирую, машет рукой: идите сюда.

Поднимаюсь на палубу по лесам металлоконструкций. Великан знакомится, крепко пожимая руку, и объясняет: сейчас у них горячие дни, уже в начале весны надо будет спускать на воду этот ледокол.

— Между прочим, вам известно его название? — Арно Вяскулинен лукаво улыбается. — «Диксон». Он будет ходить из Мурманска.

О фирме «Вяртсиля» уже доводилось слышать. И в Москве, когда встречался с ее представителями, и затем в хельсинкской штаб-квартире на Питкянсилланранта, 1. Возникла она в 1834 году, заводы и верфи есть в 14 районах Финляндии, а также в Швеции и США, оборотный капитал — три миллиарда финских марок. Выпускает оборудование для атомных станций, дизельные станки, могучие машины для бумажной и целлюлозной промышленности, суперсложные замки (именно их теперь предпочитают устанавливать владельцы швейцарских банков), «запрограммированный» ключ, которым можно открыть не один десяток дверей, фарфоровую посуду, керамику…

Но главное — «Вяртсиля» строит суда. С верфи в Турку (ей двести с лишним лет, она старейшая в Финляндии) и в Хельсинки сошли самый большой в Скандинавии теплоход «Сонг оф Америка» и советская «Белоруссия», грузовые корабли, паромы, суда на воздушных подушках для арктических условий. И ледоколы — гордость «Вяртсиля». Половина всех ледоколов земного шара построена на верфи в Хельсинки, многие из них входят в советскую арктическую флотилию.

Да, обо всем этом было известно. Тем не менее, оказавшись на нашем судне, я испытал какое-то трепетное чувство.