Чтение онлайн

Сицилийский пролив уже остался позади, зато Тунис был совсем рядом. Но ночь, опустившая своё чёрное крыло, укрыла меня до времени от дурного глаза пиратов.

Пока я плыл, успел поесть, попить и порыбачить, забрасывая сеть в море. Улов был небогат, да он мне, собственно, и совершенно был не нужен. Откупорив снова бочонок с жемчугом, я поверх слоя песка уложил свежую рыбу. Пусть тут воняет, а то и рыбак не рыбак, получается. Алиби должно быть железобетонным, а липа – дубовой.

Оружие было уложено на дно лодки под снастями, там же был запрятан в мешок и мой новый камзол со штанами. И сам я был весь такой загадочный и загорелый, с немного отросшими усами и бородой, похожими скорее на недельную щетину, чем на настоящие усы и бороду. Молодой рыбак, так его растак.

В темноте, стараясь быстрее уйти от берега Туниса, я опять увеличил скорость лодки с помощью магии. Звёзды давали достаточно света, а луна указывала путь, высвечивая лунную дорожку на поверхности спокойного моря. Ближе к середине ночи меня одолел сон, и я перестал подгонять магией лодку, а заснул в ней, убрав парус.

Залеко-реис, итальянский ренегат и удачливый командир корсарского корабля возвращался в Тунис из далёкого рейда к берегам Италии. Его прекрасно оснащённая шебека несла в своём трюме рабов, захваченных на берегу залива Таранто. Прекрасные женщины и менее прекрасные мужчины покорно ожидали своей судьбы в трюме корабля. Позади корабля плелась итальянская тартана каботажного плавания, захваченная в бою.

Залеко-реису не спалось, встав вместе с первыми лучами солнца, он, прищурившись, напряженно всматривался вдаль. Вчерашний шторм здорово потрепал судно и отнёс к Мальте. Благополучно избежав встречи с боевой галерой иоаннитов, они продолжали свой путь в Тунисский залив.

Добыча была велика, и ему хотелось скорее добраться до невольничьих рынков Африки, где можно было сбыть ценный товар. А после основательно развлечься с мягкими гуриями его личного гарема. Да… От обдумывания сладких мыслей его отвлекло тёмное пятно, показавшееся на гладкой поверхности моря.

«Что бы это могло быть?» – задал он сам себе провокационный вопрос.

– Рулевой, лево руля!

Пират, стоящий у примитивного штурвала, взял на один румб влево, и шебека стала приближаться к рыбацкой лодке, которой при ближайшем рассмотрении и оказалось замеченное пятно. На утлом суденышке виднелось только неподвижно лежащее тело моряка. А рядом – груда рыбацких снастей.

Сначала Залеко-реис подумал, что рыбак мёртв, но, судя по хорошо поставленному парусу, он крепко спал. Накануне был шторм, видимо, поэтому рыбака и отнесло далеко от берега.

Ничего страшного, он найдёт для него место у себя на корабле, если тот мусульманин, и место в трюме, если окажется христианином. Пиратская шебека почти поравнялась с лодкой, когда рыбак очнулся и даже протёр глаза, не поверив, что он видит перед собой большой корабль.

– Ты кто? – на арабском обратился к нему Залеко-реис, но ответа не дождался. Его явно не понимали.

– Ты христианин? – спросил он по-итальянски. Здесь рыбак проявил понимание, но было очевидно, что этот язык не являлся для него родным. Дальше, уже просто из любопытства, пират задал вопрос по-гречески, а потом и по-турецки.

Впрочем, всё было и так ясно. Рыбак оказался христианином, а значит, всё его имущество, вместе с лодкой, по праву сильного принадлежало Залеко-реису. А сам незадачливый рыбак сейчас же будет препровождён в трюм. Населению Магриба тоже нужны хорошие рыбаки, а этот юноша, очевидно, таковым и являлся.

– Салим! Хаваш! Вперёд, на абордаж! – рассмеялся Залеко-реис. – Взять этого глупца, а лодку привязать к нашему борту, нам осталось плыть совсем недолго. Все это время рыбак внимательно вслушивался и всматривался в говорящих. Судя по всему, до него наконец-то дошло, в какую переделку он попал. И два пирата вмиг приступили к давно знакомому делу.

Брошенный абордажный крюк ловко зацепил лодку острыми когтями. Уцепившись за канат, пираты стали подтягивать её к шебеке, которая специально для этого замедлила ход. Косые паруса на время убрали, чтобы полностью насладиться весёлым абордажем, не ради убийства, а ради развлечения.

Зачем убивать пленника? Эти рассказы о жестокостях пиратов в Средиземном море были широко распространённой молвой, не имеющей ничего общего с правдой.

Вот в Карибском море никто особо никого не жалел, там важен был товар, а не люди. Берберские пираты же, в основном, охотились за людьми, ведь за пленника на любом невольничьем рынке можно было выручить неплохие деньги. Экономика, дядя… Люди – это товар, товар – это деньги, деньги – это товар, товар – это люди.

Залеко-реис прекрасно это знал. За светловолосую или рыжеволосую рабыню можно было получить очень много. Брюнетки продавались значительно хуже, но это если она ничего не умела. А если была белошвейкой или портнихой, то очень даже могла повыситься в цене.

В пиратской республике Сале очень ценились мужчины, которые обладали навыками кузнеца или, скажем, корабельщика, да и просто любого мастерового. Люди – это товар, а товар портить не надо, он приносит прибыль. И может даже выкупиться из рабства.

За рыбака можно было выручить не так много, как хотелось бы, но любой мараведи эскудо бережёт. Поэтому капитан и решил не пренебрегать даже этим тщедушным юношей. На борту шебеки было пятьдесят два пирата и семьдесят человек рабов. Да ещё немного разнообразных товаров, захваченных с других кораблей. Вполне приличная добыча.

Приблизив шебеку, упомянутые Хаваш и Салим, держась за абордажный канат, ловко спрыгнули в лодку с одними ножами. Но в ней не задержались, и один, и другой словно бы промахнулись мимо суденышка.

Хаваш, прыгая, не смог рассчитать расстояние и упал в воду, что было просто невозможно. А Салим попал в море уже из лодки, и так же быстро, как и Хаваш, будто бы оступился, а рыбак его подтолкнул.

– Эй, ты! – на ломаном испанском обратился к рыбаку Залеко-реис, «вычислив» национальную принадлежность загорелого юноши. – Ты хочешь умереть? Послушай, лучше жить рабом, чем умереть молодым! У нас тебе будет хорошо и если ты испанец и христианин, то сможешь поменять свою веру и жениться на любой мусульманке, которая тебе понравится, и которую ты сможешь прокормить. Да что я тебя уговариваю…