Чтение онлайн

Но, подумав и узнав, что маг оказался глупцом и отпустил всех пленных, даже отдав им часть денег, вырученных от продажи товаров, он передумал. Слишком большой куш можно было получить. Тогда, почему нет?

Ну маг, ну сильный, и что? Зато он здесь закон, его поддержит и наместник Сардинии, которому он каждый месяц пересылает множество подарков и денег. А на любого мага найдётся другой маг, да и амулеты на что?

Этот идальго силён на море, а не на земле, да он никогда о таком не слышал. А все сильные маги известны уже давно. Просто какой-то безродный барон. Но его верный пёс Пьянчинни сообщил, что этот маг даже виконт, но выглядит при этом хуже оборванца. У него рыбаки чище одеваются, чем этот виконт… Да и маг оказался раненым, как докладывал ему Альфредо Пиночитано, что же он сам себя не смог защитить? Видимо, такой маг…

Ну, вот и зачем бродяге целый корабль? Повезло ему схватиться с корсарами, видно, у них оставалось очень мало людей. Часто воевали, брали на абордаж, и после жарких схваток их застали врасплох, не иначе. Так рассуждал городской голова. Ну, а если будет сопротивляться, так поставим вне закона и посадим под арест.

Сначала Альфредо Пиночитано задумал отравить бродягу на приёме, но потом отказался от этой мысли. Этот оборванец явно был живучим и вполне мог нейтрализовать яд. Убить исподтишка тоже было опасно, потому как идальго явно был непростым бойцом. Напасть ночью? Но таверна, в которой он остановился, пользовалась хорошей репутацией, и подставлять так её хозяина не хотелось. Впрочем, при этом проблема оставалась той же, что и в ситуации номер два.

Ещё раз все обдумав, Альфредо остановился на четвёртом варианте. Корабль, оставшийся у пирса под присмотром трёх человек из местных, просто захватили его люди, а тем, кого нанял оборванец, заплатили и посоветовали на время исчезнуть из города, пока всё не уляжется.

Шебека с новой командой подняла паруса и ночью уплыла в другой порт. Оставалось дождаться прихода оборванца и стребовать с него пошлину, а потом потешаться втайне над ним. Пусть поищет свой корабль, если сможет. А будет копать и искать, или, если откажется платить, то можно будет и принять меры к нему, пусть посидит в тюрьме или сгинет в солёной воде.

Море надёжно хранит свои тайны, а старый Опиниус уже не одного из таких непокорных навечно успокоил. Так что, ждём.

С утра, поднявшись и собравшись, я сразу отправился в порт. Солнце светило ярко, птички пели, в мошне звенело отложенное серебро. В комнате был зажат пистоль в качестве самострела, а на бочонок наложено три боевых заклинания, поэтому можно было спокойно заняться делами хоть на полдня.

Вот уже показался и порт, а за ним виднелся рейд, блестевший на солнце искорками воды. Рейд был заставлен кораблями, в самом начале стояли большие, те, что поменьше – ближе, и уже у самого пирса стояли плоскодонные судна. Здесь же должна была стоять и захваченная в бою шебека.

Но, подойдя ближе, шебеки, названия которой я даже и не знал, сразу не увидел, но не сомневался, что она стоит там, где я с неё сошёл на землю. Уже направляясь в здание администрации порта, я решил сначала подняться на шебеку, но, подойдя к пирсу, возле которого она ещё вчера стояла, с удивлением обнаружил, что на этом месте стоит совсем другой корабль, который зашёл в порт только этим утром.

На него активно грузили товары. Кругом перебрасывались словами итальянцы, сопровождая их бешеной жестикуляцией. А где шебека-то? Все вопросы, которые я задавал, встречали непонимание.

Бродя по пирсу, я стал искать корабль. Это же не автомобиль, чтобы его вот так вот просто угнать? Это порт, здесь всегда можно всё узнать. Поход в администрацию сразу же потерял своё значение. Без корабля платить пошлину было глупо. Корабля нет, а значит и держаться не за что.

Порыскав по пирсу, я понял, что пора идти на дно, но не морское, а портовое. Моя новая одежда не сильно соответствовала контингенту, который там обитал, но наплевать. Ввалившись в первую попавшуюся таверну, я сел за ближайший столик и, бросив на стол серебряный реал, подозвал разносчицу.

Давно постаревшая женщина, пытавшаяся ещё что-то кому-то показать, подбежала сразу.

– Зови хозяина! – приказал я, и тётка, заграбастав монету, тут же уплыла, покачивая пышными бёдрами, а я с досады сплюнул на пол, и так загаженный грязью и смачными плевками. Некультурно, конечно, и не достойно идальго, но вот так, надо как можно скорее найти корабль.

На меня искоса поглядывали посетители за соседними столами. Хозяин явно не торопился идти навстречу, а моряки сверлили меня мрачными взглядами. Чтобы разрядить обстановку, я решил пойти сразу с верного и не раз проверенного козыря.

– Эй, кра… женщина, – поперхнувшись на слове красавица, позвал я разносчицу. Та обрадованно прискакала снова, в надежде на большее. Но увидев досаду на моём лице, довольно осклабилась, наполовину вывалив грудь через корсаж. Я только поморщился.

– Вина всем за мой счёт, я угощаю.

Возникла продолжительная пауза, но звон рассыпанных по столу серебряных монет радостно нарушил её. Женщина встрепенулась и, собрав с осторожностью все деньги, пересчитала их и бросилась в винный погреб.

Через несколько минут уже две разносчицы заспешили к столам, держа в руках запотевшие кувшины с бесценной влагой. Громкие крики радости и восторга огласили таверну. Моряки, рыбаки и подзаборная портовая шваль сразу не поверили в нечаянную радость.

А вкус дрянного, но бесплатного вина подтвердил их самые смелые прогнозы. На меня обрушились приветствия и хвалебные отзывы. Чтобы меня особо не трогали, я демонстративно положил перед собой на стол пистоль.

Намёк был понят правильно, и ко мне никто не подходил. А разносчицы продолжали и дальше разносить вино. Наконец, ко мне вышел сам хозяин, черноволосый и ещё не старый итальянец.

– Я слушаю вас, сеньор, что вам будет угодно?

– У меня ещё вчера был корабль, а сегодня он исчез из порта. Как такое может быть?

– Не знаю. А какой корабль?

– Шебека, захваченная у пиратов, которую я привёл два дня назад.

– Аааа, так это вы тот смелый маг, что освободил многих и привёл корабль. Но я ничем не могу вам помочь, мы здесь живём и нам тут жить дальше. А вы уйдёте через день или неделю, и все о вас забудут.

– Что ж, тогда мне у вас больше нечего делать.