От моря до моря
Шрифт:
Не в силах сдержать боль и понимая, что обнаружен, Оппиниус принял решение сбежать с поля боя. У него ещё будет время и шансы, чтобы уничтожить этого глупого юного мага.
В этот же день он узнал, что вторая группа, направленная порыскать в вещах идальго, потерпела жестокое поражение и погибла в полном составе. И опять картина была схожа – море крови и ни одного выжившего, и всё без непосредственного участия данного идальго.
Противник оказался не так прост, как казался. Уже утром помощник начальника стражи, который попытался задержать идальго, признался, что дворянин имеет непосредственное отношение к ордену Кающихся. Это в корне меняло дело. С таким противником Оппиниус не хотел связываться. Ему собственный череп был дороже, чем чужой, и он решил нанести визит Альфредо Пинночитано.
Мэр города принял его почти сразу. Войдя в роскошные покои одной из загородных вилл Пиночитано, Оппиниус, не оглядываясь, сразу направился во внутренние комнаты. Он был здесь частым гостем и не обращал внимания ни на прислугу, ни на убранство и роскошь помещений.
Войдя, он застал Альфредо Пинночитано развалившимся в удобном мраморном кресле, отделанным дорогим африканским деревом. Увидев Оппиниуса, он воскликнул.
– О! Мой дражайший маг! Что случилось, если ты не смог уничтожить этого глупого молодого идальго? Неужели он оказался сильнее тебя? Я не верю! Скорее, ты поленился его убить. Так ведь? Всё осторожничаешь?
– Да! – огрызнулся в ответ Оппиниус, – ты кого мне подсунул? Этого дворянина никто не знает, да ещё и не ясно, дворянин ли он! Это какой-то проходимец, и вообще, концы в воду, и всё.
Пинночитано устало прикрыл глаза и вальяжно, словно обожравшийся сметаной кот, проговорил.
– Оппиниус, разве это в первый раз происходит, что ты так разволновался. Ты справишься, я в тебя верю. Не морочь мне голову. Подумай и убей. На острове нет никого сильнее тебя, как мага.
– Тебе докладывал стражник, что этот человек связан с орденом Кающихся? – не обращая внимания на тон, спросил Оппиниус.
– Первым делом ко мне прибежал начальник стражи и с выпученными глазами стал доказывать, что надо оставить в покое этого идальго, а то проблем не оберёмся. И что? Ты действительно думаешь, что всё так серьёзно?
– Да, я склонен переоценивать противника, чем недооценивать, и тебе это прекрасно известно.
– Известно, – кивнул Альфредо, но ордену сейчас не до него, и вообще, это, всего лишь, ходатайство о титуле и больше ничего. Море всё скроет. Убьёшь его, голову отрежешь и заберёшь себе, а тело, вместе с грамоткой, отвезёшь подальше и сбросишь в воду. Только не забудь камень побольше привязать к его ногам. Будет он нам фарватер охранять, представляешь, какой страж верный из него получится! – и Альфредо громко захохотал, спугнув мелких попугайчиков, мирно дремавших в клетке.
Те громко запищали, захлопали крыльями, но быстро успокоились и снова занялись своими неотложными делами, такими, как грызть семечки, гадить, да перья чистить.
– Не нравится он мне чем-то, какой-то странный.
– Странный?! Ой, не могу! Это он-то странный? Нет, странный – это как раз ты, а он самый обычный. Самый обычный юный бродяга, король шпаги и абордажа. Интересный юноша, жаль такого убивать. Но, что поделать, корабль-то уже продан, деньги получены, а я не люблю с деньгами расставаться. Ты же знаешь!
– Знаю, – согласился Оппиниус. – Дай тогда мне десяток человек, чтобы они отвлекли, а я смог без проблем его атаковать магией и уничтожить. И да, надо его завлечь в место, удобное для уничтожения мага.
– Бери себе людей, сколько хочешь, я распоряжусь, о месте договорись с Фомой. Он в этом деле специалист. Иди уже и убей этого гачупина или кто он там такой.
– Почему гачупин?
– Да так. Была у меня тут на приёме одна графиня и спросила, почему по моим улицам шастают идальго с Нового Света, да ещё и оборванные, как бродяги. Попросила хоть одеть его и обуть. Вот мы его и обули. А?! А-ха-ха!
– Что за графиня?
– А…, не самого сильного рода. Сказала, что этот парень учился с её младшей сестрой.
– Где учился?
– Да откуда я знаю, где он учился? Что ты ко мне пристал? Что ты заладил? Иди, убей его, спрячь следы в воду и забудем о нём. Ты понял???
– Да, понял, понял. Не надо так волноваться, вы же синдик?
– Вот, – успокаиваясь, произнес Альфредо, – Понимаешь. Иди уже, надоел…
Оппиниус хмыкнул и ушёл, на ходу обдумывая, где же этот, как оказалось, гачупин, учился? Так ничего и не придумав, он решил, что тот учился в каком-то интернате для особо «одарённых» и выкинул эту мысль из головы. Где он, да ещё, будучи гачупином, мог учиться? И сестрица тоже, видимо, из захудалого рода. Мало ли кто графиней был, да и наврала, небось, что графиня. Виконтесса и всё. Учились в интернате для детей бедных дворян, чтобы не позорили дворянское сословие и всё.
Но, где теперь искать этого гада, в какой таверне? Надо подождать, пусть наёмнички поработают. Никуда дальше порта он не мог уйти, да ещё Фому нужно найти, пусть поможет.
Фома оказался на месте, выслушав и подумав, он предложил действовать хитро. Сначала найти самого идальго, а потом он сообщит тому радостную новость, что судно найдено в соседней небольшой гавани и ждёт его там. Нужно ехать и убедиться, что это действительно его корабль. Там же он сможет нанять себе команду и уплыть туда, куда ему надо.
Оппиниус согласился. Фома, как и всегда, оказался на высоте, весьма продуманный тип, грамотный и преданный. Такие всегда необходимы и незаменимы. Так он и сделает, а теперь нужно идти на поиски этого благородного идальго.
Мне уже откровенно надоело мыкаться по тавернам этого никчёмного городка. Надоел он мне вообще. Податься было некуда, не в море же идти, а впрочем, почему бы и нет? Обойдя порт стороной, я забрёл в поля и холмы и, как истинный пират, закопал свою «прелесть», то есть бочонок с сокровищами, под корнями старой оливы.
Теперь понятно, откуда пошли все эти рассказы! Честному пирату нелегко спокойно сбыть свою добычу, приходится прятаться, притворяться хорошим. Да и подельники все такие, что оторви да брось.
Я сорвал парочку ещё зелёных олив, пожевал их, скривился, выплюнул и наложил на бочонок десяток взрывающихся и прочих «подарочных» заклинаний всякому умнику, который пожелает подобраться к моим богатствам. Пусть ему всю мошонку разворотит и руки оторвёт, жадные…
И я, с чувством выполненного перед сокровищами долга, развернулся и решил направиться в сторону рыбацкого поселения. Деревушка находилась совсем неподалёку. Помахивая в такт шагам топором, я бодро зашагал в её сторону. Все остальные вещи, вроде пистолей и другого железа, были при мне, оттягивая пояс ощутимым весом.