Чтение онлайн

И он ничего не мог поделать, чтобы унять эту боль.

«Мне не следовало выходить за тебя замуж». Почти двадцать четыре часа эти слова не выходили у него из головы. Джеффри не мог изгнать слова Джулии из своей памяти. Ему придется жить с этой болью.

Джеффри принялся нервно мерить шагами свой элегантный номер, а потом, следуя внезапному порыву, он позвонил в больницу, куда увезли Бекки. После этого звонка он сделал еще один – и тоже повинуясь импульсу.

– Дайана, это Джеффри. Ты не спишь?

– Нет. – Дайана тихо засмеялась. – Я слишком устала, нервы напряжены…

– Я тоже. Но у меня есть хорошие новости. Бекки сделали операцию, и с ней все в порядке. Все оказалось так, как ты и говорила, – аппендицит без осложнений.

– Хорошо. Спасибо, что все узнал. Я и сама собиралась позвонить.

– А ты не в настроении пообедать?

– Да, но…

– Так это определенное «нет»?

– Это определенное «да». Но ты должен знать, что вдобавок к усталости, которая не дает мне уснуть, я еще чересчур голодна, чтобы есть.

– Выпьешь что-нибудь? – предложил Джеффри, когда они уселись под зеркальным потолком в баре при ресторане отеля.

– Только молоко.

– Теплое?

– И может, чуть позже.

Джеффри заказал два молока. Когда его принесли, они подняли бокалы и чокнулись; бокалы нежно зазвенели, и Дайана шепотом произнесла тост:

– За мир. – Вскинув голову, она добавила, не сводя с него глаз: – За мир на земле и в наших душах.

– За мир на земле и в наших душах, – повторил Джеффри.

И вдруг, глядя Дайане в глаза, Джеффри испытал невероятное желание рассказать ей о Джулии. Это было странно, потому что он никогда никого не подпускал к своей любви.

«Почему мне хочется поделиться правдой, которую я никому никогда не говорил, с едва знакомой мне Дайаной? Потому что я стал невольным свидетелем смерти ее любви, а теперь, по воле судеб, она стала свидетельницей смерти моей любви? Или потому, что ее сапфировые глаза словно говорят, что она очень трепетно отнесется к моей исповеди? Или из-за того, что в один ноябрьский день много лет назад… А возможно, все из-за того, что я слишком устал и перебрал спиртного».

Пока Джеффри сопротивлялся неожиданному желанию поведать Дайане историю своей любви, она мучилась с той же проблемой. Ну с чего вдруг ей захотелось рассказать Джеффри Лоуренсу истории двух своих неудач?

«Потому что я верю – он поймет меня. И потому что он будет добр и деликатен».

Однако они подавили в себе неожиданные порывы и целых полчаса обсуждали историю мирных переговоров и прогнозы Джеффри относительно результатов будущей конференции. Потом собеседники перешли к другой теме: какими ветрами ее занесло в Лондон.

– Бизнес или развлечения? – Когда Дайана не ответила на его вопрос и Джеффри заметил смущение в сапфировых глазах, он настойчиво подтолкнул ее: – Ну же, доктор!

– Для меня это довольно печальный вопрос, ведущий. Ни бизнес, ни удовольствие. Вот так.

– Так что же?

– Я приехала сюда, чтобы за три недели попытаться осмыслить тридцать шесть лет собственной жизни.

– А-а, – протянул Джеффри.

– Да-а, – засмеялась Дайана.

Она не стала делиться с Джеффри своими размышлениями, несмотря на то что он так внимательно слушал и смотрел на нее. Вместо этого Дайана стала подробно рассказывать о своем путешествии, о городах, в которых ей доведется побывать. О шикарных отелях, в которых она остановится, – «Ритц» в Париже, «Лоуэз» в Монте-Карло, «Лорд Байрон» в Риме, «Эксельсиор» во Флоренции, «Киприани» в Венеции.

– А потом через две недели круиз вокруг греческих островов, – добавила Дайана.

– Замечательно, – спокойно проговорил Джеффри, когда Дайана замолчала. Это и в самом деле был прекрасный круиз – именно в такой он хотел бы отправиться с Джулией в долгожданный медовый месяц.

– Так почему ты считаешь, что я имела право оскорбить тебя в твоем кабинете, Джеффри?

Обед закончился, и они почти допили теплое молоко, поэтому Дайана решилась задать интересовавший ее вопрос. Правда, сначала она не была уверена, что получит ответ. Его темно-синие глаза, казалось, стали еще глубже, и в них снова мелькнула боль. Дайана уже было пожалела, что завела разговор на эту тему, но тут Джеффри заговорил:

– Твое сердце не раз разбивалось. – Покачав головой, он улыбнулся: – Правда, не могу сказать, что я большой знаток разбитых сердец.

– Серьезно?

– Совершенно серьезно. Я скорее новичок в этом деле. Но как же ты, Дайана? Не сомневаюсь, ты знакома со всей мировой литературой на эту тему. А что советуют большие медицинские умы?

– Как ни странно, они молчат.

– А ты сама что думаешь? Можно ли починить разбитое сердце?

– Мне кажется, со временем оно само залечивается.

– И становится не хуже старого? Или даже лучше – как сломанная кость? Когда три года назад я сломал ключицу, доктор сказал, что, когда она срастется, будет крепче, чем раньше.

– Не думаю, что вылечившееся сердце станет лучше прежнего, потому что на нем все равно останется шрам. Зато оно может стать более черствым, более осторожным. – Дайана нахмурилась. – Только я не уверена, что для сердца хорошо быть черствым.

– Но может, оно не сможет разбиться еще раз, – заметил Джеффри.

– Да нет, как раз сможет, – возразила Дайана. – Правда, скорее всего оно разорвется в другом месте, потому что старый шрам больше не разойдется. Но ведь сердце состоит из тысяч мельчайших частиц…

«Так что, Джеффри Лоуренс, – подумала она, – когда ты наконец излечишься от боли, которая мучает тебя сейчас, ты сможешь полюбить снова. Однако это не означает, что ты больше не будешь чувствовать боли».

Дайана понимала, что они затронули весьма щекотливую и даже опасную тему. И все же она решилась задать еще один, очень личный, вопрос:

– Может, расскажешь, в чем дело, Джеффри? Я не могу считать себя экспертом, но кое-какой опыт у меня есть.

– А ты пообедаешь со мной завтра вечером? – ответил вопросом на вопрос Джеффри, хотя ответ был очевиден: «Да, я все расскажу тебе». Он не сказал этих слов вслух, потому что все еще не верил себе. Но скотч уже перестал действовать на него, хотя усталость и не покинула тела, и Джеффри по-прежнему хотелось доверить тайну своего разбитого сердца искушенной Королеве Сердец.