Чтение онлайн

Колька внес решающий вклад в окончательную победу по всем фронтам над нашим извечным врагом – параллельной логопедической группой. Особенно ярко это проявилось в наших футбольных противостояниях. Андрюха Шумов прозвал их команда «Клей «Момент», черт его знает по какой причине. Разве можно догадаться, какие логические умозаключения формировались в его огромной башке? Так как Колька к тому времени уже занимался в футбольной секции, он уже был неплохо обучен, довольно техничен и обладал убийственным ударом с левой ноги. Понятно, что вся наша игра строилась через него.

Как говорили в свое время в «Спартаке»

– Не знаешь, что делать с мячом, отдай его Гаврилову.

Мы же с удовольствием отпинывали снаряд в сторону Кольки, а он забивал в ворота «Клея «Момента» гол за голом. Случались и казусы, вроде того случая, когда Юрка Мушин, игравший роль воротчика, пропустил мяч в сетку между ног после шального удара с центра поля.

С Колькой, или как его чуть позже прозвали друзья, Лядычем, мы необычайно сдружились и проводили много времени в играх и проделках. Одним из наших любимейших занятий было ловить майских жуков различными способами. Добыча жуков, как правило, начиналась в конце апреля, когда снег уже окончательно сходил, и земля немного оттаивала. Мальчишки сбивались в группы и вооружались лопатами, как старатели, и шли в места, которые годами приносили неплохой улов. Мы обычно этим занимались в лесопарковой зоне школы-интерната, любовно прозванную в народе Батор, как сокращение от инкубатора. Там росло много берез, под корнями которых пацаны самозабвенно переворачивали тонны грунта в поисках заветного коричневого жучка. Некоторые, самые нетерпеливые, собирали в свои загашники и попадавшихся время от времени личинок. Видимо, препарировали их в домашних условиях или пытались вырастить из них взрослых особей через пару лет. Усердию, старанию и выносливости мальчишеской братии мог бы позавидовать небольших размеров экскаватор. Вряд ли он перекапывал столько за весьма короткий уральский сезон, сколько один юный индивид в погоне за бесценным копошащимся сокровищем.

Чуть позже, в начале мая, лопаты сменялись на кирпичи и колотушки, и по утрам можно было услышать отчетливый и гулкий перестук по березовым стволам. Налетавшиеся ночью и оцепеневшие ото сна жуки пачками валились нам под ноги, и мы их собирали, выцарапывая из травы. Между прочим, помимо природного деления на самцов и самок, пацаны дополнительно градировали их по-своему, добавив категорий и немного разнообразив скучную обыденность. В наших местах, видимо из-за особенностей глинистой почвы панцирь и лапки жуков были окрашены в коричневый цвет, но иногда попадались особи либо с черным панцирем, либо с черными лапками, либо и с тем и с другим вместе. Самец с черными панцирем и лапками считался Вожаком, и представлял из себя очень ценный экземпляр. Одного такого жука можно было обменять на полста обычных, ничем непримечательных бойцов. Соответственно, самочка с подобными цветовыми характеристиками считалась Вожачкой. Жук с одним лишь черным панцирем назывался Разведчиком, а в мальчишеской среде и вправду считалось, что хрущи с подобным окрасом первыми вылетали из своих убежищ по вечерам. Обычная, но очень толстая самочка презрительно обзывалась Поварихой, видимо по аналогии с женщинами, которые работали в системе детского общепита и худобой не никогда не отличались.

Несколькими годами позже, когда родители стали отпускать гулять на подольше, мы стали ловить жуков в сумерках, когда они начинали свой вечерний моцион. Счет пойманных особей шел на сотни, а то и тысячи, и я сейчас удивляюсь, как мы их вообще не истребили в нашей местности? Один раз после вечерней ловли мы с Серым приволокли домой полную трехлитровую банку жуков.

Ходили слухи, что в аптеках принимают крылья жуков для производства лекарства, и, якобы, некоторые особо ушлые ловцы смогли сколотить на этом промысле небольшие состояния. Но я не припомню, чтобы кто-то на самом деле относил майских фармацевтам для их зловещих опытов. Мы и сами были горазды устраивать жукам нечеловеческие пытки. Кололи их иглами, обливали бензином для зажигалок и поджигали, глядя, как они ползли в объятиях пламени. Таким извращенным способом мы познавали этот мир и его природу, на собственном опыте составляя представление о добре и зле.

Пока мы жили на Заречной, отец мне и Серому строго настрого запрещал пересекать основную проезжую часть на улице Ветлужской, которая делила наш микрорайон на две неравные части – Синюю Яму и Верхнее Заболотье, как прозвал их все тот же неугомонный Димка Колганов. Поэтому мы практически и не бывали в Синей Яме, той части, которая примыкает к Транссибирской магистрали. Мы не воспитывались в тепличных условиях, но этот наказ выполняли неукоснительно, ибо понимали, что пока еще малы, а правил дорожного движения не знаем. Скорее всего, батя был прав, оберегая нас от этой дороги, потому что в разное время там много детей было сбито на смерть.

Но Лядыч жил по ту сторону, и эта особенность немного подтормаживала развитие нашей дружбы, а, может быть, охраняла целостность моей задницы. Мощь нашей дружбы в полной мере проявилась позже, после переезда нашей семьи, когда мы стали жить в соседних домах и начали ходить в один класс.

Рог и конфеты

В садике иногда были веселые приключения, но вне его пределов приключений было гораздо больше, и зачастую они были более богатыми на эмоции и кровавыми на последствия.

В ту пору, про которую я рассказываю, Киса имел чудесный ярко-зеленый картуз в белый цветочек. Это сейчас все поголовно ходят в бейсболках и прочих буржуйских головных уборах с козырьками, а тогда картуз мог считаться символом достатка, жизненного успеха и почти таносовского всемогущества его владельца. Тем больнее и горше было свергаться вниз обладателю подобного чуда.

В очередной раз покоряя просторы улицы, мы с ним наткнулись на группу ребят постарше. Не то чтобы у нас с ними возник конфликт на почве личной неприязни, но поиздеваться над малышней никогда не было зазорным для оболтусов повзрослее. Вот и эти уличные бродяги имели на нас определенные виды. Но мы, не будь глупцами, поспешно ретировались подальше от них, установив между нами и ими безопасную буферную зону. Многие советские дети прошли в своих уличных забавах через праздное метание различных предметов, таких как старые пластинки, обломки и куски фанеры или ДСП. Вот и эти старшаки развлекались подобным образом, а один из них метнул кусок фанеры в нашу сторону, которая, красиво вращаясь, воткнулась в кисину голову, пробив чудесный зеленый картуз в белый цветочек, который немедленно начал пропитываться кровью. В мгновение ока старшаки растворились в воздухе.

После того как у Кисы на голове внезапно вырос почти лосиный рог, мы немедленно побежали к нему домой, дабы порадовать бабушку с дедушкой. Дверь нам открыла бабушка и, при виде красавца внука, немедленно хлопнулась в обморок, даже несмотря на то, что вообще-то была врачом-дерматологом. Уж кто-кто, а дерматологи за свою увлекательную практику видят ужасы и похлеще. Но тут всем на помощь пришел дедушка, врач-рентгенолог, и оказал первую и достаточно квалифицированную помощь пострадавшему.

В плане швыряния в людей всякой херни я тоже был далеко небезгрешен. Как-то даже угодил в голову девочке из соседнего дома, из-за чего ее мать после приходила разбираться с моими родителями. В результате чего я понес заслуженное наказание с отбыванием энного количества времени в углу. Еще в одном случае пострадал мальчишка из другого соседнего дома, в которого я сначала швырнул куском грязи при помощи подручного средства – палки, а потом, когда он обратился в бегство, засветил между лопаток куском битого кирпича.

Кидание предметов с причинением различной степени тяжести здоровью или целостности какой-либо конструкции во все времена было одной из любимейших мальчишеских забав. Мы втроем, я, Киса и еще один наш детсадовский друг Лешка Громкосвистов, по кличке Свист, кидались конфетами и яйцами с балкона третьего этажа кисиного дома по проезжающим мимо автобусам. Вообще-то конфеты были продуктом дефицитным, но, когда у вас в наличии целый ящик круглых лимонных драже, трудно удержаться от баловства, тем более если к тому времени уже серьезно их пережрал. Согласитесь, это же очень весело, когда солнечные шарики стукаются о борт и крышу Икаруса и, смешно подпрыгивая, скатываются вниз по дороге. И не мне вам рассказывать, как эффектно расплескивается об какую-нибудь поверхность куриный эмбрион, мастерски пущенный умелой рукой.

Мы с братом все детство не испытывали недостатка в конфетах, ибо мама нас постоянно снабжала ими, пользуясь бесконечными московскими запасами. В домах многим моих друзей конфеты преспокойно могли храниться в вазочках годами, со временем разлагаясь на несгораемые фракции. Меня всегда это удивляло, потому что от нас конфеты всегда прятали, и более пары часов в посудине они бы явно не пролежали. Прятать-то прятали, но вместе с тем воспитывали в нас сыщиков и следопытов, так как сладости мы находили ВСЕГДА. В результате одного из наших многочисленных квестов Серый на антресоли обнаружил подушечную наволочку, полностью набитую шоколадными, и моими любимыми, конфетами «Цитрон». Естественно, мы немедленно принялись их оттуда таскать по одной-две-три штуки. Логика была такая: ну, возьму я пару штучек, и все равно будет незаметно. Беда в том, что брат размышлял точно также, и количество содержимого наволочки таяло с катастрофической быстротой. Мама ахнула, увидав какое опустошение мы произвели. И это всего-то за одну ее поездку, то есть неполных трое суток.