Чтение онлайн

Он поднес эмбрион к печи.

— Вы собираетесь сжечь ребенка? — ужаснулся Гарольд. Улыбка сползла с лица Кэйтона.

— Да, конечно, я его сожгу. — Он помедлил, всматриваясь в лицо Гарольда. — И это вовсе не ребенок.

Изводившие Гарольда голоса ослепительным взрывом рассеяли туман нерешительности.

— Прекратите! — потребовал он, подходя ближе.

Кэйтон предупреждающе поднял руку.

— Послушайте, Гарольд, знаю, что эта процедура не из приятных, но она должна быть доведена до конца, — произнес он с нажимом. — Господи, да вы ведь сами все это делали! Какая муха вас укусила?

Голова Гарольда словно горела в огне, и его качнуло к Кэйтону, который в замешательстве отступил, потом решительно повернулся и бросил зародыша в топку.

Гарольд страшно закричал. Из его горла вырвался пронзительный жалобный вопль, похожий на дикий вой раненого животного. В тот же миг он тяжело рухнул на пол, уронив на себя каталку. В последние мгновения перед тем, как потерять сознание, он думал о зародыше, пожираемом пламенем. Перекатившись на спину, Гарольд еще успел заметить, как Кэйтон ринулся к двери.

«Я хотел остановить его...»

Слова бились в его голове: низкие, гортанные, скрежещущие звуки, исполненные власти.

«Я пытался...»

Боль. Мучительная, жгучая боль, казалось, навсегда поселилась в его голове, но, к счастью, Гарольд Пирс потерял сознание.

Мэгги Форд зевнула и принялась растирать шею, упираясь затылком в стенку лифта. Поскольку в лифте она была одна, то сбросила с ноги одну туфлю и пошевелила освободившимися пальцами. Ноги порой просто убивали ее: усталость к концу дня становилась такой невыносимой!.. Когда она даже только думала об этом, ей становилось дурно.

— Принять дома горячую ванну! — произнесла она вслух и слегка смутилась, так как не заметила, что лифт уже остановился.

Мэгги увидела перед собой Брайана Кэйтона. Лицо его пылало, на лбу застыли бисеринки пота.

— Доктор! — хрипло проговорил он, врываясь в лифт. — Не могли бы вы спуститься в подвал? Прямо сейчас. Один из санитаров потерял сознание.

Она собралась было протестовать, но встревоженное лицо молодого санитара заставило ее промолчать. Мэгги нажала на кнопку подвального этажа, и лифт поехал вниз. Когда они вышли, Мэгги обнаружила, что уже бежит вслед за Кэйтоном, заразившись его тревогой. Добравшись до котельной, она чуть не задохнулась в душном смраде, который шел от перепачканного белья и от валящего с ног жара, исходившего из открытой топки. Рядом с опрокинутой каталкой она увидела распростертого на полу Гарольда.

— Идите за помощью, — приказала она Кэйтону. — Возьмите кого-нибудь в помощь, чтобы вынести его отсюда. — Говоря это, она раздвинула Гарольду веки и посветила в глаз ручным фонариком.

Прикоснувшись к изуродованной коже, Мэгги испытала отвращение и тут же мысленно упрекнула себя за неподобающую реакцию. Ее беспокоило, что зрачок не реагирует на свет. Она попыталась проделать ту же процедуру с другим глазом, почувствовав себя словно обманутой, когда оказалось, что всматривается в стеклянную его имитацию. Еще раз раскрыв здоровый глаз, доктор Форд облегченно вздохнула при виде сузившегося зрачка. Положив фонарик в карман, она заметила, что Пирс пошевелился, пытаясь встать, но Мэгги ему не позволила.

— Лежите спокойно, — мягко успокоила она, и выражение испуга, появившееся на лице Гарольда, сменилось болезненным смущением.

Он обнаружил, что перед ним знакомое лицо. Прекрасное, тонкое лицо, обрамленное каштановыми волосами. Ее мягкие руки касались его запястья, нащупывая пульс.

— Зачем они это делают? — едва шевеля губами, прошептал он.

— Что делают? — спросила она, проверяя пульс по секундомеру.

— Сжигают детей.

Она выглядела озадаченной.

— Они сжигают детей вон там, — проговорил Гарольд, кивая на топку и готовый вот-вот разрыдаться.

Мэгги все поняла и была рада, что именно в этот момент появился Кэйтон, ведя с собой санитара. Следуя ее совету, они осторожно поставили Гарольда на ноги и повели к лифту.

— Куда его? В кабинет доврачебной помощи? — спросил Кэйтон.

Мэгги покачала головой.

— Нет, проведите его в мой кабинет на четвертом этаже. Думаю, его должен осмотреть врач.

Вчетвером они вошли в лифт и стали подниматься наверх.

Гарольд примостился с краю кушетки, испытывая чувство беспокойства и дискомфорта оттого, что видел, как Мэгги подошла к своему столу и отобрала какие-то непонятные предметы, с помощью которых она, очевидно, намеревалась провести обследование. Ему были неизвестны все эти вещи, хотя одна или две попадались на глаза во время работы в больнице.

В кабинете было тепло, только монотонное негромкое жужжание радиатора напомнило ему о котельной. Ничто не нарушало однообразия ослепительной белизны стен, кроме разве большого окна, из которого открывался живописный вид на больничную территорию. Обстановка была довольно скромной и состояла из трех жестких стульев, большого стола и кушетки, на которой сейчас сидел Гарольд. У дальней стены стояла картотека, на каждом ящичке которой бросалась в глаза красная этикетка с крупной буквой. На столе перед доктором высилась небольшая стопка книг, стояли подставка для карандашей и, как показалось Пирсу, неестественно громко тикающие в тишине кабинета часы.

— Когда последний раз вы проходили осмотр, мистер Пирс? — Мэгги повернулась к кушетке.

Гарольд едва заметно улыбнулся.

— Я не помню. Вы можете называть меня Гарольд, если хотите, — смущенно добавил он.

Мэгги улыбнулась и попросила его снять рабочий комбинезон, что он и сделал. Под комбинезоном на нем оказалась не слишком чистая старая рубашка с обтрепанными обшлагами. Доктор попросила отвернуть рукав, и он повиновался, слегка оголив запястье. Мэгги еще раз пощупала пульс и сделала запись на листке бумаги.

— Вы давно здесь работаете, Гарольд? — спросила доктор Форд, одновременно беря офтальмоскоп и направляя луч света себе на ладонь. Удовлетворившись пробой и настроив инструмент на нужное увеличение, она стала исследовать его здоровый глаз.

— Около двух месяцев.

Мэгги наклонилась над Пирсом, и он почувствовал запах ее духов. Очень слабый, но вполне различимый запах, придающий ей благоухание чистоты и свежести. Когда Мэгги смотрела в офтальмоскоп, ее шелковистые волосы пощекотали здоровую часть его лица, и он ощутил какой-то необъяснимый трепет, дыхание его участилось.