Чтение онлайн

Туфли сильно жали: когда тепло, ступни ног распухают. И она, вспомнив, что у нее нет других, вздохнула.

В руках у нее была простая холщовая сумка, которая ей очень нравилась: она так и не сумела пока отказаться от некоторых деталей подросткового стиля.

— Девушка! — окликнул ее мужчина, выглядывающий из красивой дорогой машины. — Я правильно еду в Мегу?

— Правильно, — не глядя на него, буркнула она, стесняясь своей бедной одежды и бледного незагорелого лица. — Сейчас направо.

— Светлана, ты? — Мужчина смотрел на нее, не отрываясь, его полноватое голубоглазое лицо вдруг засветилось так, будто под кожей его зажглась свеча.

— Это ты? — У нее подкосились ноги, она схватилась за свою холщовую сумку и вместе с ней забалансировала перед его машиной, как мим, с трудом удерживая равновесие.

— Ты здесь живешь?

— На седьмом этаже, — она думала, что говорит громко, но слова были едва слышны, точно невидимый режис note 325 сер, решивший все-таки воплотить долгий замысел ее воображения, забыл включить для нее микрофон.

— Так пойдем к тебе! — мужчина решительно выбрался из машины, щелкнул автоматическим замком — и… …Сначала мебель, потом стены стали медленно терять свои четкие очертания: удлиняясь, причудливо меняя форму, они растекались, как расплавленное стекло, стена, отделяющая квартиру от улицы, поплыла, став текучей, вправо и влево, открывая вид на высокое дерево, и дерево медленно затанцевало, став зеленым вальсирующим водопадом, который заполнил квартиру, смешиваясь с золотисто-оранжевым потоком плывущего следом расплавленного, но почему-то не обжигающего солнца… И вдруг все остановилось: ребенок во дворе перестал плакать, небо вернулось на свое место, став спокойным и ровным, зелень пролилась обратно на дерево и, сначала застыв, через миг опять зашелестела нежно и тихо; весь мир как будто расплавился и снова застыл, но был уже совершенно иным — тем добрым, счастливым и солнечным миром, который приветствует ребенка, делающего свои первые шаги к материнской улыбке.

— И ты меня ждала? — спросил он, боясь выпустить ее из своих рук — как прилетевшую к нему из детства ЖарПтицу.

— Да. — Она встала, накинув простыню, она все-таки была застенчива и, отчего-то совсем не стесняясь его, стеснялась подглядывающих предметов, которые казались ей живыми. На нее могло обидеться полотенце, если она забывала, войдя в ванную комнату, с ним мысленно поздороваться. Или любимая синяя кружка, если она бросала ее невымытой на кухонном столе на ночь. В ванной комнате она посмотрела на себя в зеркало: отражение ее как-то странно туманилось, будто миллиарды невидимых частичек, составляющих ее тело, закопошились, как растревоженный муравейник, совершая какую-то очень важную работу, завибрировали, чтобы

note 326 через минуту снова встать на свое место. Но некоторым из них пришлось поменяться местами, и потому в зеркале составилось уже совсем иное отражение, которое не принадлежало ей прежней, но, постепенно утрачивая туманность, приняло форму женщины, в которой зародилась новая жизнь…

Выбежав в зеленой простыне из ванной комнаты, Светлана присела на краешек кровати и сказала: у нас будет ребенок.

— Ты не можешь знать об этом сейчас, — улыбнулся он.

— Могу, — она положила голову ему на плечо.

— Так не бывает… — Он привстал и погладил ее по шелковистым волосам, — впрочем, с тобой, наверное, так и должно быть. Я верю тебе. Верю во всем. Верю больше, чем самому себе. * * * Помолодевшая от спортивной гимнастики со смуглым официантом, Катерина решила рвануть в Америку.

— В Париже была, в Турции, как колбаса, жарилась, — объяснила она визажистке Эле, — а вот до Пятой Авеню еще не добралась… Пора!

— Кать, да выходи ты замуж за писателя, который те бе вызов прислал, — убаюкивающе посоветовала визажистка. Пригласил Катерину, с помощью Дмитрия, разумеется, как раз автор стихотворения, украшавшего Катеринину спальню.

— Он старый, — сказала она, по-девчоночьи шмыгнув носом. — Он моего Митяя лет на шесть старше. И он женат.

— Зато американец! Что ты, его не разведешь? Тебе с твоим талантом нужно жить в Америке! Ты когда едешь?

— В начале августа Дмитрий смотается к сестре, — Катерина зевнула, — а когда вернется — отправлюсь за океан я.

note 327 Надо сказать, что официант оказался очень постоянным: разница в возрасте его не пугала, ему нравилась роль мальчика для утех, и он считал делом чести обслужить свою любовницу, так сказать, по полной программе.

Ему приятно было бывать с ней на светских вечерах, нравилось, когда она привозила его в мастерскую к бывшему мужу (о нерасторгнутом юридически браке Катерина умалчивала) и предлагала, как товар.

— Ну посмотри, какая у него шея, какие узкие бедра… Будешь писать с него? — глаза Николаевой светились почти садистическими огоньками. Они уже собрались уходить, чему Дмитрий, надо сказать, был несказанно рад — холодная игра бывшей супруги утомляла его — и только нежелание причинить Юльке боль заставляло его терпеть и Катерину, и этого бойкоглазого субъекта. И тут просигналил домофон. Катерина напряглась и приостановилась. Неужели Светлана после того унижения все-таки бывает у Дмитрия?! Она подбоченилась и произнесла командным голосом:

— Открой! Через пару минут в мастерскую вошла Наталья.

— Две экс-жены на одной территории, — констатировала Катерина мрачно: одежда Натальи, которую она, быстро прикинув, оценила в долларах, вызвала у нее досаду. Единственным козырем оставался молодой бойфренд. И власть над ним Катерина тут же Наталье продемонстрировала.

— Макс, — приказала она, — подожди-ка меня в машине, вот тебе ключи. Смышленый официант, несколько побледнев от задетого самолюбия, взял из ее рук ключи и вышел за дверь. Катерина тут же заняла стоящее посередине кресло, положила ногу на ногу и спросила вялым голосом, точно преодолевая скуку:

— И чем ты сейчас занята, Наташка? — это приятельское обращение должно было свидетельствовать о полном спокойствии Николаевой. Мол, тебя я давно соперницей не считаю, а отношусь к тебе даже хорошо, вот так тебе. note 328

— Заканчиваю ремонт, — спокойно ответила та. — Начинаю в начале сентября свой бизнес. — Наталья сделала вид, что поверила дружественным интонациям Катерининого голоса.

— И что за бизнес?

— Пока не скажу. Суеверие.