Чтение онлайн

Через лифты, бесконечные коридоры, стеклянные витражи попадаю в приемную.

— Дамир Зарипович просил подождать Вас, — говорит мне, дежурно улыбаясь, секретарь.

Сажусь на стул и ожидаю. Проходит не десять и не двадцать минут, а все сорок, пока мне, наконец, позволяют войти в кабинет Дамира.

За это время мой запал гаснет и смелости становится еще меньше, когда я переступаю порог его кабинета.

— Зачем ты пришла? — грозно спрашивает вместо приветствия он, сидя в кресле и положив голову на скрещенные на столе руки.

Смотрит на меня исподлобья, нахмурившись. Взгляд черных глаз проникает глубоко, заставляет дрожать внутри. Но я беру себя в руки. Я. Его. Не. Боюсь. Сжимаю кулаки и говорю громко, четко произнося каждое слово, чтобы скрыть дрожь в голосе:

— Где мой телефон?

— Разбился, — как ни в чем ни бывало отвечает он, не убирая взгляда.

— Разбился или Вы его разбили? — решаю идти до конца.

Дамир молчит.

— Как Вы посмели читать мою переписку? Это не достойно мужчины!

И вот только сказав это, понимаю, что допустила ошибку.

Дамир медленно встает, обходит стол и приближается ко мне. Неторопливой уверенной походкой хищника.

А мне не хватает сил даже сделать шаг назад. Я стою перед ним как кролик перед удавом. Весь мой настрой куда-то улетучился.

И только глаза в глаза. Он не позволяет мне отвести взгляд. Как будто через него удерживает меня. Заставляет остаться там, где я стою.

— Ты очень плохо воспитана, — негромко произносит он, наступая на меня и подталкивая к тому, чтобы, все-таки, сделать шаг назад. И еще один.

Чувствую, как попой упираюсь в стол.

Дамир приближается. Нависает надо мной.

— Родители не научили тебя, как вести себя правильно с мужчиной. Тебе нужен хороший учитель.

Нас разделяют считанные сантиметры, поэтому я каждой клеточкой кожи ощущаю его тембр.

Он коленкой заставляет меня раздвинуть ноги и встает у меня между ног.

Все это время наш зрительный контакт не прерывается ни на секунду. Я не могу даже моргнуть.

Чувствую, как незнакомое мне ранее ощущение стекает со всех уголков моего вмиг ослабевшего тела и концентрируется в одной точке. Сглатываю и облизываю пересохшие губы.

И в этот момент Дамир переводит взгляд на них. Грубо хватает меня за подбородок и проводит большим пальцем по нижней губе. Оттягивая ее вниз, размазывая помаду.

— Зачем ты пришла? — опять спрашивает суровым, но уже хриплым голосом.

— Я… — начинаю было я.

— Замолчи! — резко останавливает он меня.

— Вы сами спросили, — нахожу силы спорить.

Он стискивает мои скулы, причиняя боль, задирает голову и… целует.

Дамир целует меня!

Но делает это как-то зло, зубами впиваясь в мои губы, захватывая ими язык и оттягивая его. Он так сильно впивается в меня, что я слышу скрежет наших зубов.

Пытаюсь освободиться, но его хватка на моем лице железная. Толкаю руками в грудь. Он даже не шевелится. Все равно, что пытаться сдвинуть скалу.

Резко отпускает сам. Дышит часто. Закрывает глаза и отталкивает мое лицо.

— Еще не время, — говорит как будто сам себе.

Открывает глаза и смотрит на меня.

— Еще не время, — повторяет вновь.

Отходит и садится опять на кресло за столом. Откидывается на спинку. Говорит загадками.

— Иди, Милана Кострова. Пока иди. Время еще не пришло.

Раскручивается на кресле и отворачивается от меня.

Собираю остатки сознания и пулей выскакиваю из кабинета.

Зачем я вообще к нему приходила? Мне надо наоборот избегать встреч с ним. Надеюсь, больше его не увидеть.

В субботу уезжаю из дома рано — у нас с девочками ответственное выступление. Папа едет на дачу вместе со Стасом.

День проходит незаметно. Я уставшая. С наслаждением думаю о том, как приму душ и упаду в кровать в своей комнате.

Подхожу к подъезду и замечаю любопытные взгляды соседок, стоящих у машины рядом. Они переглядываются и что-то шепчут друг другу, кивая на меня.

Стараюсь не концентрировать внимание на этом, захожу в подъезд. Здороваюсь с консьержем и иду к лифту. Прохожу мимо доски объявлений и что-то останавливает меня перед ней. Что-то бросается в глаза, привлекая мое внимание.

Перевожу на нее взгляд. И закрываю рот ладонью, чтобы не закричать.

На доске объявлений в подъезде нашего дома висят фотографии отца с какими-то девушками. Все на фото абсолютно голые. Нет, это не может быть мой папа! Отказываюсь верить. Пытаюсь сорвать фотографии, но приклеены они очень хорошо. Скребу по деревянной доске ногтями. Разрываю фотографии на куски. Не успокаиваюсь, пока на доске не остается ни одной бумажки. И даже после этого продолжаю скрести ногтями. Стачивая их. Ломая.

Безмолвные слезы текут по щекам. Закрываю лицо руками и бегу по лестнице вверх. Не дожидаясь лифта.

Звоню в дверь. Никто не открывает. Стучу — тишина.

Лихорадочно ищу ключ в сумке. Дрожащими руками вставляю его в замок и толкаю сильно дверь.

В квартире тишина. Не слышу привычного: «Миланочка, это ты?»

Уже содрогаясь от страшных предчувствий, вбегаю у одну комнату, вторую. Пусто.

И, только когда открываю дверь третьей комнаты, комнаты родителей, у меня вырывается крик:

— Мама!

Длинный, с давящей тишиной, коридор больницы. И этот запах. Который я не переношу с детства. Запах лекарств и дезинфицирующих средств.

Запах больницы.

Запах боли и страдания.

Я узнала его слишком рано. Порой мне кажется, что я пропиталась им с самого рождения.

Я родилась недоношенной. У мамы давно были проблемы с сердцем и, если с вынашиванием и рождением Лейлы проблем особых не было, то со мной она практически всю беременность пролежала в больнице.