Чтение онлайн

— Будет, — усмехаюсь я. — Ты сам приведешь ее мне. Или мы увидимся с тобой лет через десять. Если ты выживешь. Знаешь, каково это — спать и ждать, что тебя пырнут заточкой? Или скрутят и оттрахают всей камерой? Каково знать, что где-то лежит при смерти твоя мать, а ты, сука, ничего не можешь с этим поделать? Но самое обидное — это знать, что ты не виновен! Хотя тебе это не грозит.

Смотрю на Кострова. Он хватается за сердце и падает на кресло.

— Я хочу, чтобы ты знал, почему я так поступил, — произношу твердо, чеканя каждое слово.

— Это уже не имеет значения, — равнодушно произносит Костров и другой рукой подливает себе виски в стакан.

Решил утопить горе в бутылке. Слабак!

— Для меня имеет, — жёстко говорю я. — Где твоя старшая дочь?

Вижу, что мой вопрос сразу же отрезвляет его. Он поднимает на меня испуганный взгляд.

— Лейла, — уточняю. — Где она?

— Откуда ты знаешь? Про Лейлу?

— Десять лет назад твоя старшая дочь оговорила меня, обвинив в изнасиловании. Она хотела денег. Много денег. Чтобы отказаться от показаний. У меня таких денег не было. И я стал тем, кто сейчас стоит перед тобой.

— Нет. Не может быть, — он машет рукой, как будто пытается прогнать морок. Туман из прошлого.

Но я — не привидение. Я — реален и я пришел к нему за долгом.

— У тебя два дня, — говорю я. — Через два дня ты либо выплачиваешь мне все суммы, причитающиеся по векселям, либо приводишь Милану. Если этого не произойдет, на третий день за тобой придут.

Бросаю на него последний взгляд. Как же он жалок.

Внутри я ликую. Месть почти удалась. Осталась ее самая приятная часть. Еще два дня. И я получу полную сатисфакцию.

Костров так и сидит в кресле, опустив голову. В его руке стакан, но он так и не отпил из него.

Выхожу из квартиры, оставляя его наедине со своими мыслями.

Когда я слышу уже знакомый ненавистный тембр, ноги сами ведут меня к двери отцовского кабинета.

Крадусь на цыпочках, потому что, только оставаясь незаметной, я смогу узнать все. Уверена, отец не расскажет мне. А я должна знать. Это касается мамы. Всей моей семьи. И меня. Теперь отчётливо понимаю, что это касается, прежде всего, меня.

Дверь в отцовский кабинет почти закрыта. Поэтому я слышу не все. Лишь когда мужчины повышают голос, улавливаю суть разговора.

Долги? Какие ещё долги?

Вдруг до меня доносится мое имя. Теперь уже прикладываю ухо к двери.

То, что я слышу, заставляет меня вздрогнуть. Меня требуют как вещь. Предлагают мною расплатиться с каким-то старым долгом.

Закрываю рот ладонью, чтобы подавить рвущийся наружу крик.

Хочется ворваться в кабинет и растерзать этого ужасного человека. Но остатки здравого смысла останавливают меня. Так я сделаю только хуже. Я уже пробовала.

Остаётся признать — мы зависим от него. Отец, который отдал ему компанию.

Мама, которая лежит без сознания и ждёт деньги на операцию.

И я. Я тоже завишу от него.

С ужасом понимаю, что моя судьба предопределена. Я даже не пешка в этой игре. Я — вещь. Плата за долги. И выбора у меня нет. Разве у вещи может быть выбор? У вещи может быть лишь хозяин.

Отступаю на шаг от двери и закрываю лицо руками. Сдерживаю всхлипы.

Также тихо возвращаюсь в свою комнату. Закрываю дверь.

Первая мысль — позвонить Стасу. Набираю. В ответ длинные гудки. Увидит — перезвонит.

Хотя чем он сможет помочь? Я уже спрашивала у него деньги для мамы. Он ответил, что у него сейчас нет, но он обязательно найдет. Когда? Врачи говорят, что операция нужна как можно скорее. Каждый день уменьшает шанс на удачный исход.

Сижу на диване, обхватив голову руками. Должен же быть какой-то выход?! Так не бывает. Не в реальной жизни. Как мы все можем зависеть от воли одного человека? Нет. Это кошмар. Страшный сон.

Сильно зажмуриваю глаза и потом резко распахиваю их. В надежде, что кошмарный сон рассеился. Но нет. Слышу звук закрывающейся двери. Звук, который ударяет в мозг как неоспоримое свидетельство того, что это все — моя реальность. Реальность, в которой я не принадлежу сама себе.

Ложусь на диван, свернувшись калачиком. Рукой тяну на себя покрывало, накрываюсь с головой. И падаю в темную бездну.

Просыпаюсь только на следующее утро. Несмотря на такой длинный сон, чувствую себя невыспавшейся. В теле ломота. В голове комок мыслей. И ни одной радостной.

Смотрю телефон. Пять пропущенных от Стаса. Я их даже не слышала! Что же за сон такой был.

Сразу ему не набираю. Что я ему скажу?

Что я должна расплатиться собой за непонятный долг, чтобы спасти свою семью?

Что, скорее всего, мы больше не будем вместе?

Иду на кухню. Папа пьет кофе. И это меня радует, потому что в последние дни я видела в его руках только стакан с виски.

Подхожу к нему и обнимаю за плечи.

— Как спалось, Миланочка? — спрашивает он. — Я сегодня встречаюсь ещё с одним человеком. Возможно, он поможет с деньгами.

Молча киваю, прекрасно понимая, что это опять будет безрезультатно. Слишком многих папа уже просил о помощи и слышал одни отказы.

— Я съезжу к маме, — говорю я.

— Хорошо, — папа гладит меня по руке.

Целую его в щеку. Возможно, в последний раз.

Папа уезжает первым.

В кромешной тишине пустых комнат, без привычной музыки, переодеваюсь и еду в университет. На такси. Машину оставляю на парковке у дома. Я уже приняла решение.

Кое-как досиживаю лекции в надежде забыться. Не помогает.