Отец Симон
Шрифт:
– Нет, Сашенька, не возбуждай. Всё равно ничего не найдут.
– Но должны же остаться какие-нибудь зацепки!
– Навряд ли. Знаешь, Сашенька, пора мне тебя в мантию постригать. Да, пожалуй, и в сан надо тебя положить. Мне же ведь недолго осталось. Отец Дамиан обитель не потянет. Придётся тебе буксиром поработать! Мужчина ты солидный. Уже шестой десяток пошёл! Отцом Херувимом я тебя сделаю!
_______
Весь внутренний двор монастыря был заполнен людьми. Отец Дамиан только что закончил отпевание, и гроб с телом старца вынесли на улицу.
Настоятель стоял на своём балкончике и глядел на стенающую толпу почитателей. Из кельи к нему вышел отец Симон.
– А это кого там хоронят-то? – спросил старец.
– Тебя, отче! – ответил настоятель.
Они помолчали.
– Так я, вроде как, живой!
– Ты-то живой, а тело твоё вон в гробу лежит!
Они ещё немного помолчали.
– Надо будет забрать, – сказал отец Симон[4]. – А то что же мне, так и толкаться у дверей рая в ожидании, когда воскреснет возлюбленное моё тело?
– Твоя воля, отче! Но они все расстроятся…
– Священный материализм, он, конечно, хорош, но пусть лучше учатся поклоняться в Духе и Истине! Помолимся, чтоб не оскудела вера их?
– Давай, отче!
Когда настоятель встал с колен, отца Симона уже не было. К монастырским воротам подъехал ритуальный автобус. Из него выскочили молодой человек в кепке и четверо рабочих.
«Если он чего решит, так оно и будет! – подумал настоятель. – Бог с ним!»
Конец
[1] прел'eстник – христианин, находящийся в духовном заблуждении, в ошибке
[2] неофит – нововоцерковлённый
[3] великая схима – высшая монашеская степень, требующая от посвящённого в неё строгого аскетизма
[4] тела некоторых святых подвижников исчезают вскоре после их кончины