Чтение онлайн

Оперуполномоченный 14-го отделения Доценко, расположившийся на пластмассовом ящике в кустах на окраине пустыря, отчётливо видел обе машины. Уже достаточно стемнело, но помогал яркий фонарь, укреплённый на углу заводского ограждения. Связавшись по рации с коллегами, Доценко опять поднёс к глазам бинокль. Стекло задней дверцы второй «девятки» поползло вниз, и опер увидел коротко остриженную лобастую голову. Блеснули стекла модных очков, вылетела пустая пивная бутылка, и стекло скользнуло вверх.

Семеро оперативников, задействованных в операции, ждали, прислушиваясь к шорохам и треску в динамиках раций. Петров, невозмутимо глядя вперёд, постукивал пальцами по рулю своей машины. Сидящий рядом Ковалёв курил сигаретку и разглядывал пятно на джинсах. Николаев, полулёжа на заднем сиденье, разминал пальцы и вспоминал утренний скандал с тёщей. Магнитолу давно выключили, и кроме потрескивания рации тишину нарушало только мерное тиканье часов на панели приборов.

Несколько раз мимо «девяток» проезжали машины, и Доценко невольно напрягался, но никто не останавливался, не желая, видимо, воспользоваться приятными услугами. У Доценко затекли ноги и ныла простуженная шея, однако он не шевелился, боясь упустить что-нибудь важное или выдать себя.

Все началось только через час. Вишнёвая «девяносто девятая» медленно проехала мимо своих более коротких собратьев, остановилась и сдала назад. Хлопнула дверца, и Доценко увидел высокого, поджарого, седого мужчину в тёмном костюме с ярким галстуком. Тот остановился, прислонившись к багажнику своей машины и поигрывая ключами. Сфокусировав бинокль на его лице, Доценко убедился, что мужчина сильно нервничает. Кроме того, черты лица седого показались оперу знакомыми, и, продолжая комментировать по рации происходящие события, он задумался о том, кто бы это мог быть.

Из первой «девятки» вылез Джон. Невысокого роста — почти на голову ниже «клиента», одет во всё чёрное и свободное, с аккуратным пучком светло-русых волос, стянутых на затылке белой тесьмой. Договаривались они довольно долго. Наконец клиент достал бумажник, отсчитал несколько зелёных купюр и передал Джону. Пересчитав деньги, тот кивнул головой, и они разошлись: седой сел в свою машину, Джон подошёл ко второй «девятке» и что-то сказал, наклонившись к окну водителя. Взревев мотором, машина соскочила с тротуара и рванула в конец проспекта. Джон, неторопливо оглядевшись вокруг, уселся обратно, на своё командирское место.

Доценко отложил рацию и вытер о брюки вспотевшие ладони. Петров перевесил наручники так, чтобы было удобнее вынимать, — на брючный ремень спереди. Николаев расстегнул застёжку поясной кобуры. Ковалёв поджал ноги и вцепился в дверной подлокотник.

«Девятка» вернулась очень быстро и с визгом затормозила напротив вишнёвой машины клиента. Задняя дверь распахнулась. Вылезли лобастый очкарик, которого Доценко уже видел, и миловидный мальчик лет двенадцати, в аккуратном джинсовом костюме и зелёной майке. Оставив дверцу открытой, очкарик подвёл мальчика к «девяносто девятой», что-то сказал седому и сел обратно. Обойдя вокруг капота, мальчик залез на переднее пассажирское сиденье, и вишнёвая машина, развернувшись, неторопливо миновала чёрные «девятки», освещённый угол забора, мягко скользнула на гравий пустыря и замерла между кустами сирени. Погасли фары.

— Внимание! — во всех рациях раздался напряжённый голос Петрова. — Через минуту начинаем. Повторяю, через шестьдесят секунд начинаем. Время пошло.

Доценко переложил пистолет из наплечной кобуры в боковой карман брюк. Ещё раз посмотрел на свой объект — вишнёвую «девяносто девятую», скользнул взглядом по другим машинам, поднялся и пошёл. Пора!

В маленьком позолоченном портсигаре лежали десять набитых марихуаной папирос. Выбрав по какому-то признаку третью слева, Джон закурил и с наслаждением затянулся, одновременно опуская спинку своего кресла.

— Ещё кто-то едет, — равнодушно отметил его водитель, и Джон обернулся.

По проспекту Ударников, со стороны жилых микрорайонов, к ним быстро приближался какой-то автомобиль. Очень быстро. Жёлтые пятна горящих фар скакали вверх-вниз, когда машину подбрасывало на ухабах. Присмотревшись, Джон определил, что это белая «шестёрка» и в салоне сидит один водитель. Их клиенты на таких машинах не ездили.

— Включи мотор, — приказал Джон водителю, машинально опуская портсигар в карман.

Было уже поздно. «Шестёрка» затормозила рядом, бок о бок, и сразу же распахнулись дверцы. В салоне оказался не один водитель.

— Стоять! Милиция!

Ковалёв и Николаев подскочили к «командирской» машине, а Петров, стоя около своей, направил пистолет на другую.

Моторы обеих «девяток» взревели одновременно. Николаев коротко взмахнул сжатым в руках автоматом. Металлический приклад вдребезги разнёс боковое стекло и воткнулся в подбородок водителя, завалив его на колени Джона.

Ковалёв успел обежать машину, распахнул переднюю пассажирскую дверцу и выволок ошалевшего главаря наружу. Джон сделал вялое защитное движение руками. Колено Ковалёва с ходу врезалось ему между ног, и он заорал удивлённо-испуганно, но тут же замолчал, когда на затылок опустилась рукоять пистолета, и потерял сознание.

«Чернявый» не оказал никакого сопротивления, и это ему немного помогло. Получив несколько тычков под ребра, он счёл за лучшее завалиться на асфальт, ошарашенно повторяя: «Все, все, ребята, тихо!»

Вторая «девятка» сорвалась с места, несмотря на предупреждение Петрова, но он и не рассчитывал на другое. Проводив машину сочувственным взглядом, Дима бросился помогать товарищам.

Перекрывая дорогу пытающейся удрать «девятке», из-за угла забора выполз просевший зелёный «Москвич», перевалил через поребрик и замер, клюнув носом. Двое оперов встали перед машиной, один предупредительно поднял автомат.

Водитель «девятки» вывернул руль вправо. Чиркнув бампером по бордюру, машина выскочила на тротуар и, не проехав трех метров, врезалась носом в куски бетонного поребрика, после чего замерла, надсадно взревев двигателем. Прежде чем смять грудью рулевое колесо, водитель успел подумать, что ещё утром здесь ничего не лежало, а потом острая боль волной прокатилась по его телу, и он потерял сознание, безвольно откинув голову на спинку кресла. Его пассажир при ударе потерял очки и оторопело пытался нащупать их между сиденьями. Его выволокли из салона и швырнули на асфальт. Закинув руки за голову и раскорячив ноги, чувствуя, как чьи-то неласковые руки прошлись по его спине, вокруг пояса и под мышками, он подумал о том, что так быть не должно, и почему-то вспомнил свою жену.