Чтение онлайн

Собравшись с силами, Вова оторвался от кровати, с третьей попытки нацепил тапочки и, сделав круг по комнате, выбрался в коридор. В однокомнатной квартире никого не было. Только Вова и тараканы. Из кухни несло какой-то кислятиной, журчала вода и гудели водопроводные трубы. Вечером все это выглядело лучше. Воспоминания о том, как он здесь оказался, появлялись медленно и не очень последовательно. Вечером Вова познакомился с Таней — симпатичной, хотя и несколько потрёпанной девушкой с рыжим «каре» и в облегающем чёрном платье с большим вырезом. В другой раз Вова и не взглянул бы в её сторону, но она проявила завидную активность и последовательность в действиях, так что в конце концов добилась своего. Культурная программа вечера, основной частью которой являлось посещение бара с дискотекой и лёгким мордобоем, завершилась отчаянной пьяной гонкой по ночному городу и пьяной вознёй на продавленном диване. Квартира, как понял Вова из разговоров, принадлежала Тане, и теперь Вова брезгливо оглядывался по сторонам и с тоской думал о том, что от такой грязнули вполне можно подцепить триппер или что-нибудь похуже.

Вернувшись в комнату и одеваясь под аккомпанемент все громче стреляющих водопроводных труб, Вова покосился на укрывающие диван мятые, в жёлтых пятнах простыни, и сплюнул. Куртка показалась какой-то очень лёгкой, и, похолодев от внезапной догадки, он сунул руку во внутренний карман. Пальцы судорожно ощупали скользкую шёлковую подкладку и замерли: бумажник отсутствовал.

— Ах ты, сука!

Удивления в голосе было больше, чем злости. Выругавшись, он развернулся и пнул ногой по кособокой тумбочке, которая опрокинулась, зазвенев бутылочной начинкой. Что-то пролилось и начало капать на грязный линолеум, из приоткрывшейся дверцы вывалилась упаковка с одноразовыми шприцами.

Продолжая изумлённо материться, Вова прошёл в кухню. Посреди пустого стола белел придавленный стаканом листок бумаги. Почерк был разборчивым, но некрасивым, чем-то напоминал почерк Гены:

Вместо подписи стояла закорючка — то ли "Т", то ли "Г". Повертев бумажку в руках, Вова припомнил, как Таня говорила, что работает секретаршей в какой-то конторе на улице Строителей.

В пропавшем бумажнике находилось около сотни долларов и тысяч двести рублей. Не такие уж большие деньги, гораздо хуже, что там же были ключи от квартиры и маленькая записная книжка с необходимыми адресами и телефонами. Взглянув на ручные часы: 13.02, Вова плюнул на пол кухни и, комкая записку в руке, выскочил из квартиры, с треском захлопнув входную дверь. Сбегая по лестнице, он чуть не сбил поднимавшуюся бабульку с сетками, обматерил её и выскочил в незнакомый двор.

Машина стояла в стороне от подъезда, задними колёсами на газоне. За ветровым стеклом перемигивались датчики сигнализации. Заметив помятый бампер и содранную краску на кузове под ним, Вова приписал это пьяной ночной езде и прыгнул за руль. Только пролетев несколько кварталов, он немного успокоился и, вспомнив об отсутствии денег, сбавил скорость.

Сориентировавшись по уличным указателям, Вова переехал через мост и оказался в Правобережном районе, где и находилась улица Строителей, а через несколько минут затормозил перед полуразвалившимся особняком, который, судя по всему, и был домом номер пять. Ветер лениво перекатывал бумажки и пустые консервные банки перед некогда красивым фасадом, из подвала выскочила чёрная кошка, стремительно пересекла пустырь и скрылась в кустах. Ближайшие дома располагались довольно далеко и представляли собой туберкулёзный диспансер и казармы стройбата. Домов с чёткой нумерацией на улице не было, по другую сторону от развалившегося особняка пролегали заросшие бурьяном рельсы узкоколейки, за которыми начиналась Яблоневка.

Ударив кулаком по рулевой колонке, Вова выругался, обещая Тане проделать с ней заново то же самое, что и ночью, а также нанести тяжкие телесные повреждения. Потом его внимание переключилось налево, на деревья парка, и в голове шевельнулись воспоминания о другой девушке, значительно более молодой и красивой, но так же плохо воспитанной. Вова представил поляну, ярко горящие фары джипа и хохочущего Сашу с бутылкой шампанского…

Картонная коробочка «Кэмел» оказалась пуста, и, с хрустом раздавив пальцами, Вова вышвырнул её в окно. Раз уж день начался с неприятностей, то и во всех мелочах будет не везти.

Бело-голубая «девятка» с крупными буквами «ГАИ» на боках остановилась, перекрыв выезд машине Вовы. Два рослых автоинспектора в расстёгнутых куртках подошли к капоту и, заметив содранный лоскут краски, одновременно расстегнули поясные кобуры. Вова наблюдал за их действиями хмуро и с откровенной злостью. Отогнув солнцезащитный щиток, он достал права и техпаспорт и приоткрыл дверь.

Пока один из инспекторов тщательно изучал предъявленные документы, Вова, демонстративно отвернувшись в другую сторону, барабанил пальцами по рулю. Второй обошёл машину сзади и, заметив жёлтую плюшевую обезьянку, кивнул своему напарнику и вытащил ПМ из кобуры.

Рядом остановилась ещё одна машина, из которой вышли двое мужчин. На ходу показывая удостоверения, они подошли к «семёрке».

— Правобережный ОУР, лейтенант Петров, — пояснил тот, что был пониже ростом, с солидным животиком, выпирающим из расстёгнутого лёгкого пиджака.

Появление ещё двух ментов, энергично подключившихся к проверке документов, Вова воспринял уже с некоторым беспокойством и, развернувшись в их сторону, стал следить, ожидая какой-нибудь пакости.

— Выйди из машины, — жёстко приказал гаишник, опуская руку с документами и отступая на шаг. Его напарник держал пистолет стволом вверх, согнутой в локте рукой.

Пожав плечами, Вова вылез, и его тут же развернули лицом к машине, рывком раздвинув ноги и заставив опереться о кабину.

— Но-но, начальник, полегче, — предостерёг Вова, стараясь обернуться и оторвать руки от крыши. — Я тебе чего, баба, что ли, щупать меня!

Не обращая внимания, инспектор умело осмотрел Вову. Убедившись в отсутствии оружия под одеждой, толчком отодвинул его в сторону и нырнул в салон.

— Смотри, — посоветовал Ковалёв, — а то будешь потом удивляться.

С подозрением покосившись на оперов, Вова наклонился к открытой двери, наблюдая за действиями гаишника. Ничего противозаконного, а уж тем более оружия, в машине не было, и Вова с нетерпением ожидал конца чисто формальной процедуры, одинаково ненавидя как Таню, так и настырных ментов.

Однако день, так плохо начавшийся, не мог закончиться хорошо, и это правило касалось не только сигарет. Вздрогнув и на секунду замешкавшись от неожиданной находки, инспектор извлёк из-под переднего пассажирского сиденья пистолет ТТ. Придерживая его двумя пальцами за спусковую скобу и повернув искажённое злостью лицо, гаишник веско произнёс:

— Ну что, козёл, отлетал своё?

От неожиданности Вова громко икнул и, выпучив глаза, заорал:

— Что это такое?!

— Ну, тихо, мальчик, не шуми, — проговорил Петров, надевая Вове заранее приготовленные наручники. — Ты удивился? Я тебя понимаю! Это — пистолет, забыл, что ли? Как мы удачно подъехали! Сейчас протокольчик изъятия составим. Вон как раз и понятые идут!