Чтение онлайн

Это была самая неряшливая книга в издательстве "Посев", но разошлась она быстрее всех. Если кто заметит эти недостатки во 2-м издании под названием "Крылья холопа", которые были изданы офсетом, фотопутем, то благодарите за это "Посев".

За французское издание я получил только аванс в 100 марок - и это все. Издатель оказался жуликом и прогорел.

Но лучше всего было югославское издание. Однажды вечером приходит ко мне какой-то югослав, говорит, что "они" хотят издать мою книгу в Югославии, но валюты у них нет и платить они могут только... Он достает из пузатого портфеля литровую бутылку сливовицы... Но будут платить мне гонорар-сливовиц хоть вагонами, хоть купайся в нем.

Больше я этого югослава не видел. Книжка в Югославии вышла, но я её тоже не видел. Даже авторского экземпляра не получил. А весь гонорар - та самая бутылка сливовицы, которую он мне оставил. К тому же эта сливовица оказалась хуже самогона. Сначала я даже подумал: "А, может, это отрава?".

Немножко лучше английское и американское издания. Потом "Ридерс Дайджест" - 3500 долларов. И, наконец, контракт на кино - еще 3500 долларов. Но по тогдашним законам эти деньги были заморожены в США.

Если у кого зачешутся руки писать книги, то я не рекомендую. Я писал "Кремль" 2 года - и заработал как рабочий за 2 года. Да с растяжкой платежей на 5 лет. Да все это еще зависит от игры случая.

А писать так, как я, может каждый школьник, который получал в школе "отлично" по литературе. Просто моя учительница не ошибалась, когда ставила мне "отлично". И еще одно: тут нужно 10 % способности - и 90 % работоспособности.

В общем, денег от моей книги было мало, но зато много шума. И этот шум сбил с толку моего комиссара Алёшу. Комиссары любят держать своих командиров под контролем. Вот Алёша и вообразил, что у меня бешеные деньги, что я тайный миллионер и что я выйду из-под его контроля. Знаете, контроль рублем. Кроме того Алёшу еще глодала самая обычная зависть.

Раньше Алёша всегда уверял меня:

– Гриша, помни, что я твой лучший друг!

„А теперь, вместо того, чтобы радоваться моему успеху, который заодно и успех ЦОПЭ, Алёша вдруг начал отпускать мне шпильки:

– Знаешь, Гриша, незаменимых людей нет...

Мне это надоело и однажды, когда он опять отпустил такую шпильку, я ему и говорю:

– Хорошо, Алёша, это очень кстати. Мне как раз нужно ехать в Париж - писать сценарий для кино. Так вот - я беру творческий отпуск. С завтрашнего дня.

А тогда мы как раз подготавливали большой митинг в Берлине - в связи с конференцией Большой Четверки, министров иностранных дел четырех великих держав. Поскольку в Берлине роздали бесплатно 100 000 экземпляров моего "Берлинского Кремля", то меня там хорошо знают. И поэтому главную роль на этом митинге должен играть я.

Тут мой комиссар Алёша завертелся, как бес на сковородке:

– Погоди, Гриша, давай сначала сделаем митинг, а потом ты бери свой отпуск.

– Нет, Алёша, ведь ты же говоришь, что незаменимых людей нет. Ну, вот и заменяй меня - выступай сам.

И на следующий день я на работу не пришел.

Когда создавалось ЦОПЭ, на учредительной конференции я заявил: "Мы, новейшие эмигранты, готовы сотрудничать со всеми, кроме марксистов". И этим я загубил мою политическую карьеру.

Оказывается, в США в русских политических кругах главную роль играют марксисты. А поскольку почти все эти марксисты евреи - Абрамович, Шварц и К° - то они моментально наклеили мне ярлык антисемита.

По киноконтракту я должен быть сосценаристом, техническим консультантом и, может быть, играть какую-то роль, что покажут пробы. Приезжает ко мне мой сосценарист американский еврей Виктор Викас. Очень милый молодой человек.

Но ему уже накапали, что я не только антимарксист, но и антисемит. А все это кино делают евреи из Голливуда. В результате меня отовсюду повысадили. А на мое место взяли еврея Бориса Оршанского с радио "Свобода".

Так евреи сами делают антисемитов. А потом жалуются на антисемитизм.

Тем временем я уже взял себе творческий отпуск и провожу его с очаровательной немочкой Траудель. Загораю с ней на пляже. А мой комиссар Алёша мечется, как рыба, когда она мечет икру. Из Берлина телеграмма: "Без Климова бесполезно тчк". А из Вашингтона его бомбят запросами по телетайпу, почему это в самое горячее время Климов вдруг забастовал.

Но Алёша недаром еврей, который умудрился работать в СД и Гестапо. И чтобы как-то выкрутиться, Алёша "мечет" в Вашингтон такую "икру":

– Да, знаете, Климов обижается, что его не пускают в Америку...

Действительно, хотя я работал для американцев, и даже в разведке, и даже начальником спецпроекта, но в Америку меня не пускали. Левая рука не знает, что делает правая. Идиотство.

Из Вашингтона отвечают:

– Скажите Климову, что его пускают в Америку. Мы все устроим. Только чтобы возобновил работу.

Я ничего этого не знаю, а мой комиссар Алёша приходит ко мне и сияет:

– Гриша, поздравляю!

– С чем?

– С эмиграцией в Америку!

– Как так?

– Джентльменское соглашение. Тебе все устроят. Только чтобы ты вернулся на работу. А сразу после этого митинга -в Америку. По специальной визе, - Алёша ухмыляется, - для заслуженных агентов.

– А как насчет того, что незаменимых людей нет?

– Ах, Гриша, брось. Ведь это я тебе эмиграцию устроил. И помни, что я твой лучший друг.

Мне уже надоело загорать на пляже с Траудель. А тут такое джентльменское соглашение. И я взялся за работу - вставлять палки в колеса Большой Четверки.

Митинг прошел великолепно. После митинга мой комиссар Алёша приходит ко мне, потирает руки и аж подпрыгивает от удовольствия:

– Знаешь, почти одновременно с нашим митингом немцы устроили в Берлине митинг, где выступал сам канцлер Аденауэр. Но мы собрали больше народа, чем Аденауэр! Немцы обиделись и заявили протест американскому командованию. А из Вашингтона нам поздравление. Вот мы...