Чтение онлайн

— Это в самом деле кажется невероятным.

Но, мой драгоценный, утром тебе предстоит в первую очередь заняться самыми неотложными делами; этого от тебя все ожидают.

— Конечно, мама!

Он поднялся и прибавил:

— Сейчас я лягу спать, очень устал. Похоже, я слишком долго путешествовал.

— Ты очень хорошо выглядишь, и мне даже нравится этот необычный оттенок твоей кожи.

— Загорел под палящим солнцем. За последние несколько месяцев я временами был не светлее араба!

— Я уверена, очаровательная молодая леди, с которой ты приехал, заметила, как ты красив.

— Она сильно болела, и она довольно робкая, мама.

— Девушка выглядит очень юной и очень милой!

В голосе матери слышалась искренность.

Немного помолчав, она продолжала:

— Ты, вероятно, удивишься, узнав, что Магнолия Кин гостит в Баквуде.

Уоррен был ошеломлен.

— Гостит в Баквуде? С какой стати?

— Она переехала туда вместе с пожилой родственницей, которую называет своей компаньонкой, когда с Реймондом произошел несчастный случай. Тогда она казалась убитой горем. Но секретарь твоего дяди, мистер Грейшотт, рассказывал мне, что она забрасывала его вопросами о тебе и недвусмысленно дала понять, что хочет связаться с тобой.

— А здесь она не побывала, мама?

— Нет — с тех пор как я отказалась принять ее, когда ты покинул Англию.

— Значит, она пыталась увидеться с тобой?

— Думаю, когда она узнала о твоем отъезде, ее разбирало любопытство, ей хотелось узнать, в чем дело. Как бы там ни было, она пожаловала сюда и просила меня принять ее, а я послала ей записку, что чувствую себя не настолько хорошо, чтобы встречаться с посторонними.

Уоррен мысленно усмехнулся: мать, если надо, очень тонко может поставить на место любого, если он слишком амбициозен или чересчур назойлив, — но вслух сказал:

— Ты понимаешь, мама, у меня нет желания видеть Магнолию. Хотя у меня до сих пор не было возможности сказать тебе об этом, знай: причиной моего отъезда из Англии было ее заявление, что она намерена выйти замуж за Реймонда.

— Я это знала, — ответила леди Вуд.

— Откуда? — вскинул брови Уоррен.

— Ах, дорогой мой, я не настолько глупа, чтобы не сообразить, что к чему. Более того, хоть это и весьма прискорбно, слуги болтают, и никто не в состоянии пресечь их разговоры.

У него перехватило дыхание.

— Ты хочешь сказать, слуги в Баквуде догадались, что Магнолия пытается прибрать Реймонда к рукам, тогда как она была тайно помолвлена со мной?

— Да, это так, дорогой, — вздохнула леди Вуд, — и я понимаю, что ты должен чувствовать, столкнувшись с подобной нечистоплотностью. Что касается меня лично, если хочешь знать правду, я никогда не любила Магнолию и никогда не верила ей!

— В таком случае ты гораздо умнее меня.

— Проще говоря — прозорливее, — уточнила леди Вуд. — Женщины испытывают ужасный дискомфорт, когда пытаются обмануть кого-либо, и хотя тебя, мой мальчик, многие дамы любили ради тебя самого, я всегда подозревала, что для Магнолии твой социальный статус и положение были предпочтительнее.

Уоррен заметно приуныл.

— Сейчас я кажусь себе таким, неумным, мама, что мне стыдно за самого себя.

— Ну это ни к чему! — взмахнула рукой леди Вуд. — Но я благодарю Бога за то, что ты нашел женщину, которую есть за что любить и которая желает выйти замуж именно за тебя, а не за твое генеалогическое древо!

Уоррен засмеялся как ребенок, легко и непринужденно.

— Надя утверждает, — заметил он, все еще смеясь, — что наше древо — всего лишь зеленый саженец по сравнению с родословным древом ее отца.

— Меня это совсем не удивляет, ибо венгры — очень гордый народ. Как бы там ни было, я желаю тебе только счастья. Интуиция безошибочно подсказывает мне, что именно это ты и нашел на сей раз.

Укладываясь в постель, Уоррен задумался, не слишком ли предосудительно начинать новую жизнь с обмана, тем более когда объектом становится такой человек, как его мать, которая безоговорочно верит ему.

Однако угрызения совести вскоре затмила другая мысль: присутствие Нади может послужить удобным предлогом для того, чтобы немедленно выставить Магнолию из Баквуда, а это доставит ему огромное удовольствие.

«Черт с ней! — пробормотал он. — Как посмела она приехать сюда да еще навязываться нашей семье, как если бы являлась женой Реймонда, и в то же время писать мне такое письмо?»

Задаваясь этим вопросом, он сознавал, что было бы серьезной оплошностью недооценивать Магнолию.

Она, конечно же, станет предпринимать отчаянные попытки добиться своего, прибегая к самым изощренным закулисным махинациям.

«У меня нет оснований бояться ее», — успокаивал себя Уоррен.

Однако он не был вполне в этом уверен.

На следующий день в половине восьмого утра, когда Уоррену подали завтрак, явился мистер Грейшотт.

Этот седовласый мужчина, которому было далеко за пятьдесят, служил главным секретарем дяди с тех пор, как Уоррен себя помнил.

Своей деловитостью и волевым характером он снискал у всех обитателей имения непререкаемый авторитет.

В числе прочих он тоже прибыл на станцию встречать Уоррена.

— Доброе утро, Грейшотт! — с улыбкой молвил Уоррен, подняв голову. — Я вчера лег спать довольно поздно, однако же готов принять бремя всех забот, которые вы, несомненно, собираетесь возложить на мои плечи!

Секретарь рассмеялся.

— Надеюсь, они будут не слишком тяжкими, милорд.

— Садитесь и посвятите меня в планы на завтрашний день, — уже официальным тоном произнес Уоррен.

Мистер Грейшотт сел за стол и жестом отказался от кофе, предложенного ему дворецким.

Когда слуги покинули комнату, Уоррен сказал:

— Прежде всего я хотел бы знать, кто сейчас гостит в доме и сколько еще человек должны приехать сегодня вечером.

— Я предвидел этот вопрос, ваша светлость, — ответил мистер Грейшотт. — Боюсь, перечень покажется вам очень длинным. Вплоть до смерти вашего дядюшки я и представить себе не мог, что на свете так много Вудов!