Чтение онлайн

Но мой орган, испустив финальный салют, не опал.

Дана, соскочив со стола, влезла на кресло коленками и заправила стойкий предмет под розовые, от сиденья на столе, ягодицы.

– Только не спускай в меня! – крикнула она.

Уже разрядившийся ранее снаряд, долго и сладострастно вонзался без устали в её, ещё неразработанное лоно, в то время как мой передок крепко массировал её сдобные полушария с каждым качком.

– Всё! Больше не могу! – прокричала она, задыхаясь.

Но мои руки крепко ухватили её задницу, а, казалось, дымящийся от трения орган, безжалостно, со свистом драл её молодую письку.

Наконец, я почувствовал, что сперма с болью продирает узкий перешеек семенного канатика, и резко выхватил труженика из горячей щели.

С криками оросил я роскошную розовую возвышенность с восхитительным руслом посредине, переполнившимся обильной молочной влагой.

– Ну, ты загнал меня до корчи, – запыхалась Дана.

– Но ты же так и не кончила?

– Я не умею это, но хочу.

«Опять загадки нимфеток», - подумал я, - «какие начнутся фокусы для стимуляции оргазма на этот раз».

– Удовольствие через боль – лучшее наслаждение, - начал я воспитание на всякий случай.

– Уж я поняла это, милый, – сказала Дана язвительным тоном.

– Да я серьёзно. От этого возник садомазохизм.

– Я не знакома пока с этими извращениями.

– Не извращениями, а ухищрениями. Молодая, ещё узнаешь. Кстати, а сколько твоих лет мы сегодня отмечаем?

– Четырнадцать.

– Шутишь, что ли?

– Серьёзно.

Я вскочил как ужаленный, чёрт бы побрал этих акселераток!

– Что ты сразу не сказала?

– А ты не спрашивал. Да ты бы не полез на меня, если бы узнал!

– Наверно, - неуверенно вымолвил я.

– Да ты не бойся! Я же не девочка больше года.

– Это я понял.

– Что девочек ломал?

– Всего пару раз по молодости, одна - первая жена была.

– Ну и как?

– Уж точно не удовольствие.

– Знаю, – вздохнула она.

– Однако, мне не по себе, прелестная акселератка.

– Да что ты заладил? На то и писька, чтобы трахаться!

– Как я завидую нынешнему молодому поколению, которое понимает это … со дня рождения.

– А моя мама костерит меня, почём зря! Блядь! – орёт, - задорно развеселилась всегда жизнерадостная нимфетка.

Тут раздался звонок в дверь. На пороге появился Фаукат и не один, а с двумя поддатыми хохотушками из своего гарема и тремя бутылками вина.

– Ба, да ты не один! И с такой девушкой, - просверлил Фаукат Дану глазами.

– А я Вас знаю! – отозвалась та, - Вы папа моей подружки.

– Ну ладно, ладно, какой я тебе папа – дядя старше, - указал на меня, сразу молодясь, татарин.

– Да я и не зову тебя папой, а я Дана! – сразу перешла тоже на «ты» и подала руку девушка.

– Ну, опять у Вадика оторва! – восхитился Фаукат, – девочки проходите – это мой друг Вадик с подругой Даной.

– Уж лучше мы дедушек поищем, что нам остаётся, – хихикнула одна из дам, в которой я признал, наконец, блондинку – подарок Феди в трудные дни, когда уехала от меня Татьяна.

– Так Люся, не выступай, – сказала вторая дама.

– Ну, Люся здесь родная, – сказал Фаукат, - Вадик – наливай!

– Поехали! – опомнился я, подымая бокал.

– Вадька, как я соскучился по тебе! – заобнимался Фаукат, - будешь на гитаре играть?

– Снимай с серванта!

Вообще-то, я знал на гитаре только четыре аккорда, что не мешало исполнять под них любые песни.

Пропели «Очи чёрные», «Я встретил Вас», есенинский «Клён – ты мой опавший», дальше пошла всякая муть, как всегда по пьянке.

– Давай весёлую! – закричали дамы.

«На солнце цилиндром сверкая,

Одев самый модный сюртук,

По Летнему саду гуляя,

С Марусей мы встретились вдруг!»– орала компания.

– Вадька, Вадька давай свою песню про презерватив! – закричал Фаукат.

– Так слов никто не знает, – замялся я для виду.

– Вон там у тебя слова, – вытащил Федя из серванта листки с текстом и раздал дамам.

– Песенка о розе! – провозгласил я.

Слова в песне были простые, мелодия лёгкая, последние две строчки пропевались два раза, поэтому компания дружно стала подпевать:

Я помню, как сейчас тот тёплый вечер

И нашу встречу в парке над водой.

Ты ласково обнял меня за плечи