Чтение онлайн

– А с породой ты уже определился?
– Успокаивающе спросил Фролкин.

– Почти.
– Коротко буркнул Семен, выдавливая из себя остатки недовольства, которое ему тоже стало казаться детским.
– Думаю, какую-то не сильно лохматую, ну, и не очень большую. Хотя это все не основное, мне кажется, главное правильно подобрать собаку по характеру.

– Возьми овчарку, они умные, и дрессировать их легко.

– Да на кой мне овчарка, я что, пограничник? И к тому же ум и характер - не одно и то же.

– А какую тогда?

– В идеале хочу какую-то спокойную. Вон как сенбернар. Правда, он чересчур большой. И лохматый.
– С досадой добавил Семен.
– Вот всегда так, только все устроишь для того, чтоб мечту осуществить, как сразу же оказывается, что не все, собственно, и устроил. В итоге приходится эту мечту ощипывать то тут, то там...

– Ты будто вторую жену выбираешь, чтоб и внешне как надо и богатый внутренний мир. Но сенбернара, я тебе скажу, точно не стоит. Они хорошо смотрятся только у камина в домике в Альпах.
– И Фролкин снова расплылся в ироничной улыбке.

– Вот же ж, твою мать!

– Да постой, постой - осекся Фролкин.
– Не заводись заново.

– Да я не к тому, сегодня же пятница, в пятницу они рано закрываются, а уже почти семь часов. И как я забыл.

Фролкин громко рассмеялся.
– Вот видишь, это сама судьба дает тебе возможность как следует обдумать важный жизненный шаг.

– Да уж, так и есть.
– Семен залез в карман брюк, достал пачку сигарет и опустился на лавку под деревом, мимо которого они проходили. Фролкин сел рядом, и жестом попросил и себе закурить.

На рекламном щите, через дорогу от сидящих, появилась девушка со смуглой кожей на рыжеватом фоне. Она полусидела и прикрывала самые интимные участки тела, так что их фактически не было видно, но в тоже время было понятно, что она полностью обнажена. Сбоку надпись "Хочешь загар как у меня?" и адрес солярия. Слова "Хочешь" и "меня" были написаны большими белыми буквами, а "загар, как у" маленькими красноватыми буковками, которые были почти не видны и сливались с фоном всей картинки.

Семен Шумский выпустил перед собой клубок дыма и удивленно приподнял брови.

– Дежавю.
– Сказал он.
– Такое ощущение, что это уже было со мной.

– Может когда-то и было, но больше уже точно не будет - прокомментировал Фролкин, вглядываясь в надпись на рекламном борде.
– А со мной еще очень может быть, я вот такую кралю полюбил бы. Я б ее и с загаром и без. Правда, если серьезно, изображение-то, конечно, как надо, но наполнитель... Она будто своим взглядом говорит: "Выношу мозг без перерывов и выходных". Это же болячку себе в голове на всю жизнь заимеешь.

– Хорошо, если только в голове - добавил Шумский.

– А ты молча завидуй.
– Фролкин довольный затянулся сигаретой и всмотрелся в фигуру модели так, как будто она сейчас поменяет позу и покажет-таки все свои загорелые прелести. Рекламный щит заскрипел и на нем появилась новая картинка, но к глубокому сожалению Фролкина следующая реклама изображала всего лишь пакет с собачей едой и несколько довольных собачьих морд.

– Вот, и снова.
– Выпуская дым, с удивлением сказал Шумский.
– У меня однозначно чувство, что это уже где-то было.

– Что именно?

– Сначала дама из солярия, потом реклама корма собачьего. Всю ситуацию вспомнить не могу, но отдельные фрагменты что-то напоминают. Будто это уже было со мной. Или может однажды снилось, а теперь наяву происходит. И ты также сидел и смотрел вон на то дерево, как сейчас, а потом потушил сигарету.

– Было бы странно, если б я что-то другое сделал с окурком, а что еще предскажешь?

– Ничего не предскажу, просто чувства необычные. Последнее время как-то часто они у меня появляться стали. А иногда кажется, что вспомнил что-то из того, что и не мне принадлежит вовсе. Будто чья-то чужая жизнь, и в этой другой жизни какие-то новые переживания, связи с людьми, желания, проблемы, мечты. И главное, что начинается все с мелочи, могу запах услышать или звук, или вот как сейчас увидеть что-то. И будто кто-то за ниточку дергает и выкатывается целый клубок. Точнее клубок, как я уже говорил, совсем не целый, но добротный моток ниток. Перепутанный такой моток каких-то воспоминаний.

Закончив говорить, Семен встал с лавки и еще какое-то время стоял молча, будто сопереживая этим чужим воспоминаниям.

– У нас на работе мужик был один, обычный рабочий, в цеху у конвейера стоял.
– Фролкин сплюнул и, вставая, поправил примявшиеся брюки.
– Он про что-то похожее рассказывал. Правда, у него была довольно-таки изощренная теория, объясняющая такое.

– И что за теория?

– А он говорил, что это эхо прошлых жизней.

– Чего эхо?

– Прошлых жизней.
– Повторил Фролкин.
– Он рассказывал, что когда жизнь заканчивается и душа летит на небо или в космос, или не знаю, что он там себе думал, в депо какое-то, в общем, то на ней остаются остатки того, что с ней произошло во время физического существования. Как отпечаток. В этом депо душу, по его словам, вроде как чистили от этих воспоминаний, прямо как у нас на заводе, и отправляли в очередь на получение физического тела. Ну, конечно, как всегда и везде, в нашем мире очистка не удавалась на сто процентов и эти, как он говорил, не затертые сектора создавали чувство дежавю, когда душа попадала в нового человека.

– Во всем этом рассказе меня больше всего заинтересовало то, до каких мыслей может довести верующего человека многолетний труд на заводе у конвейера. Лично я не очень-то и верю во все эти религиозные штуки.

– В какие это религиозные штуки?

– Ну, как в какие, душа, триединый Бог и все такое. Больше всего меня всегда смущало непорочное зачатие. И сколько умных людей просто в каком-то непонятном экстазе пропускают через себя всю эту чушь. Ну, скажи мне, вот как здравый человек может верить в то, что женщина родила от святого духа.

– На это я тебе не отвечу, я и сам не особо верю, но как-то по молодости встречался я с девочкой, и она что-то похожее говорила. Из этих была, просветленных. Мяса, в общем, не ела, йогой занималась и всячески просветлялась. Да и я с ней неплохо так просветлялся, по несколько раз ко дню.

– Ну-ну, ты не отвлекайся, я и так уже могу биографию твоей интимной жизни составлять, что там она говорила, на мои мысли похожего.

– Да про то, что, мол, в библии куча ошибок и неточностей исторических и еще что-то там, про Деву Марию эту. Бывало, лежим мы и ее как комар укусит, начинает мне вещать про то, как все у христиан неправильно, я-то и особо против не был, но просто уже в печенках сидели такие разговоры.