Отпусти синицу
Шрифт:
К у з ь м а. То есть — как померла? (Ему смешно.)Кто — померла?
П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Господи, Кузьма, не ко времени ты лишнего хватил.
К у з ь м а (возмутился). Это, значит, моя старуха изволила помереть? А огород?.. Ну, то есть сурьезно! А дрова к зиме привезти? А за коровой ходить? А яблоки продавать кто пойдет? А печку топить?
П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Пойдем-ка домой, пойдем… Думай, что говоришь!
К у з ь м а. А белье вот после бани — это кто стирать будет?..
П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Пойдем, пойдем… Нельзя так, Кузьма. У человека жизнь кончилась.
Уводит К у з ь м у.
И л ь я. Я говорил, что помрет! (Вытаскивает из почтового ящика газету, просматривает, хмыкает.)И тут успел!
В а с и л и й. Что там?
И л ь я (читает). «Самое интересное для зрителей началось после окончания спектакля, когда на сцену поднялся городской архитектор Александр Журавлев. Его страстное выступление против равнодушия и халтуры»… (Кинул газету.)Каждой бочке затычка! Городской архитектор… Против халтуры, как же! Чушь собачья.
А н ф и с а берет ведро, направляется за водой.
В а с и л и й. Анфиса, я схожу.
Уходит с ведрами.
И л ь я. Ох и скукота! Ну и скукота…
А н ф и с а уходит в дом.
Творческая интеллигенция… Хоть волком вой. Везде такая скукота или нет? Между всем прочим, везде, должно.
В огороде соседей появляется Е л е н а с лопатой.
И л ь я (обрадовался, бежит к забору). Лена… Елена Савельевна!
Е л е н а. Ну?
И л ь я. Подойди, поговорить надо.
Е л е н а. И так хорош.
И л ь я. На минуту всего.
Е л е н а. Не пойду. (Копает картошку.)
И л ь я. За что ты так? За что гонишь? Лена…
Е л е н а. Отстань.
И л ь я. А ведь любила меня, ух, как ты меня любила..
Е л е н а. Не тебя — тоску свою любила… Отстань, Илья.
И л ь я. А теперь-то что изменилось? И дальше бы так тосковала.
Е л е н а. Уйди.
И л ь я. Я сегодня забегу к тебе перед работой.
Е л е н а. Собаку спущу.
И л ь я. Собака меня знает, между прочим. Не чуди, Ленка, откинешь крючочек, я тихо…
Возвращается П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а, И л ь я поспешно идет к дому.
П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Вот несчастье-то… Ты опять?
И л ь я. Я-то?.. Заборчик вот надо починить, пожалуй.
П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Давно пора.
Возвращается с водой В а с и л и й.
В а с и л и й. Анфиса, вода готова! Работка у тебя… Неужели больше стирать некому?
А н ф и с а глянула на него, не ответила. С улицы входит К л а в д и я.
К л а в д и я. Здорово, братва!.. Тысячу раз говорила — не трогай мое белье!
В а с и л и й. Между прочим, в городе есть прачечные.
И л ь я. Ох, скукота!
К л а в д и я (Илье). Воды принеси!
И л ь я. Я?!
К л а в д и я. Двигай, двигай. Развлечешься немного!
И л ь я под взглядом К л а в д и и торопливо берет ведра и уходит.
В а с и л и й. У нас тут Кузьминична умерла.
К л а в д и я. Вот те и раз! Хороший человек была старуха.
В а с и л и й. Странно это — жил, жил человек — и нету больше.
К л а в д и я. Обидно. Затеяла Анфиса с этим бельем!.. Ну-ка, супруг, складывай его в корзины, пошли полоскать.
В а с и л и й. Я?!