Чтение онлайн

– Нет-нет. – Валенски энергично замотал головой. – Я же не идиот, я знаю, что делаю. Мой грибок ориентирован на совершенно иную молекулярную схему. Подражатели – это фактически люди, споры просто не могут прижиться на их тканях. Им там, проще говоря, кушать нечего.

– Но оказалось, что очень даже можно покушать, так?

– Я не знаю, почему это происходит. Просто мистика.

– Мистика? В мистику я не верю. – Сенин остановился и вдруг заорал в полный голос: – Валенски, ты представляешь, во что мы вляпались?! Ты понимаешь, что мы натворили, гений хренов?

– Подожди, подожди! – Биолог поднял руки, словно защищаясь. – Еще ведь ничего не известно. Это всего лишь пятна на коже. Я только об одном прошу – не сообщай ничего на рейдер. Потерпи совсем чуть-чуть, пока мы не выясним хоть что-то!

Сенин сел.

– Так-так-так… – Он забарабанил пальцами по колену. – Вообще-то, местные врачи особо не паникуют. И еще Ангелина мне говорила, что есть какая-то мазь…

– Да какая мазь, какие врачи?.. – Валенски горестно всплеснул руками. – Что они могут знать, эти врачи, если даже я пока ничего не понимаю?

– Но какое-то лекарство в принципе возможно?

– В принципе всё возможно. Я, между прочим, только этим сегодня и занимался.

– Чем ты занимался?

– Посетил лагерь-изолятор, взял соскобы у больных. Сейчас препарат в термостате, завтра надеюсь получить опытную культуру. Тогда уже будем смотреть. Попробую сразу сделать вакцину. С врачами у меня полное понимание.

– Слушай, Валенски, надо сообщать, – твердо заявил Сенин.

– Умоляю!

– Что «умоляю»? Там специалисты, оборудование. Ты что – суперлекарь какой-то, в одиночку хочешь эпидемию остановить?

– Я не суперлекарь, я просто в курсе проблемы. От их специалистов здесь никакого прока, им всё равно придется идти по моему пути. А оборудование… Есть тут и оборудование. Разве что попроси своих ребят завтра перенести в клинику пищевой синтезатор из столовой.

– Пищевой синтезатор тут при чем?

– А какая разница? Синтез – он и есть синтез. – Валенски смотрел на Сенина с надеждой и ожиданием. Словно от него зависело что-то глобально важное.

– Не надо сообщать, – повторил он. И пересел ближе, заговорив быстрым шепотом: – Я сказал врачам, что болезнь принесла грибница. Даже показал соответствие на анализаторе. Они, кажется, верят. Они даже попросили, чтобы я изготовил биоцид для удаления грибницы из помещений. Они сами готовы ходить с распылителями. Понимаешь, что это значит?

– Я буду пока молчать, – сказал Сенин. – Завтра, может быть, послезавтра. Но если болезнь расползется, а вакцины не будет… – Он развел руками. – Понимаешь меня?

– Спасибо. – Валенски положил руку на сердце и прикрыл глаза. – Ты меня спас. Вакцина будет.

Ничего удивительного, что тем вечером Сенин допил свою бутылку до донышка. И утром проснулся с нехорошим гулом в голове. Он помаялся с полчаса и уже решил было пойти к врачам. Взять какую-нибудь таблетку от головы, а главное – узнать, как продвигаются исследования.

Но тут же одумался. Вовсе не к лицу офицеру службы безопасности идти и просить средство от похмелья.

Делать было совершенно нечего. Сенин нашел Гордосевича и, отведя в угол, тихо попросил:

– Своди меня на то место. – Боец сначала не понял.

– Ты говорил про тихое место, – напомнил Сенин. – Между трубами. Где копать было мягко.

В глазах Гордосевича мелькнуло удивление. Если не сказать тревога.

– А это зачем? Извиняюсь, конечно…

– Ну как же! Надо же навестить свою могилку. А то лежу там один-одинешенек, ни одна сволочь цветок не положит.

Гордосевич с сомнением пожал плечами, но отговаривать не стал. Они вышли на край поселения и вскоре оказались во дворике калориферной станции. Здесь было тихо, лишь едва-едва сипел теплый воздух в трубах.

– Вон там, – указал взглядом Гордосевич. – Мочалку даже отсюда видно.

В самом деле, огромная волокнистая борода уже обвила опору трубопровода.

Сенин подошел и, отпихнув ногой пушистую массу, присел на корточки.

– М-да, – вздохнул Сенин. – Не думал я, что на моей могиле эта поганая мерзость вырастет. Уж хоть бы березка…

Гордосевич стоял за спиной и молчал, кутаясь в бушлат.

– Глубоко он? – спросил Сенин.

– Нет, мы глубоко не копали, – отозвался боец. – думали, вдруг доставать придется. Еще и завернули хорошенько.

Сенин с минуту молча смотрел на перекопанную землю и ползущие из нее стебли.

– Я хочу взглянуть на него, – сказал он. – Сейчас.

– Может, не надо? – с тоской и надеждой вздохнул Гордосевич.

– Не хочешь – не помогай. – Сенин снял с пояса нож и начал осторожно разгребать им землю. Она и в самом деле была мягкой и податливой.

Гордосевич что-то пробормотал и отошел за угол станции. Впрочем, он тут же вернулся с короткой лопатой.

– Вот. У нас всё под рукой запасено.

Очень скоро лопата ткнулась в хрустящий пластиковый мешок. У Сенина бешено забилось сердце. Он разгреб остатки земли, ухватился покрепче и потянул мешок на себя.

Пластик натянулся и порвался. Под ним была какая-то сухая грязь – комки, чешуйки, серая рассыпчатая масса. Сенин поковырялся в ней ножом и наткнулся на нечто твердое.

Эта была кость. Обычная кость, скорей всего, ребро. Правда, она сломалась в руках, буквально рассыпалась на кусочки.

– Ну, вот, – разочарованно произнес Сенин. – Откуда пришел – туда и ушел. Опять я его не увидел.

На самом деле он был этому только рад. Он не знал, что почувствует, увидев самого себя мертвым и уже затронутым разложением.

На обратной дороге он обратился к Гордосевичу:

– Ты точно его видел?

– Ну, конечно. Как тебя сейчас.

– И это был прямо вот я? Точная копия?

– Я же говорю, мы сначала так и подумали, что это ты. Только Карелов не растерялся. А в чем проблема-то?