Чтение онлайн

– Дядя Никифор, - тихонько спросил Мишка - а как Ходока на самом деле зовут?

– Абрам.

– Иудей, что ли? Не похож…

– Да кто его разберет! Когда надуть кого-то надо или поторговаться - иудей, как меды пить и песни орать - наш, как драться - берсерк нурманский, а как девок улещивать… Гм, это самое… В общем, непонятно кто, но кормщик изрядный - таких поискать. Теперь вот, оказывается, что и скоморохом когда-то был.

– А Роська?

– Ростислав. На ляшской ладье был, когда они, пять лет назад, нас на Висле захватить хотели. Ха! Не на того напали! Была ляшская ладья, стала моей, а Роська в придачу достался, не убивать же было.

– Ну, как, хозяин?
– Запыхавшийся пацан подскочил к Никифору и Мишке.
– Понравилось?

– Ловко, молодец, Роська! Ну, Михайла, вот тебе и еще подмога.

– Отличная подмога, дядя Никифор, только шест, наверно, и Андрей подержать может, он сильный, а Ходок пусть между зрителями так и работает, как сегодня. Ходок, ты как, согласен?

– Почему - нет? Андрей вместо меня справится, а вот Роська вместо Андрея? Не забоишься под ножи встать?

– Не-а, не забоюсь!

Никифор сразу же построжел.

– Да ты что, Ходок, ребенка…

– То-то, что ребенка, хозяин, еще страшнее получится, а ребята не промахнутся, я видел, как они работают, главное, чтобы Роська не струсил.

– Кто? Я?
– Тут же возмутился пацан.
– А давай прямо сейчас встану. Михайла, кидай в меня, вот увидите: не моргну!

– Ну, вставай.
– Мишка извлек кинжал из ножен, привычно подкинул его и поймал.
– Только не дергайся, а то сам под лезвие подвернешься.

– Михайла, Ходок, да вы что, ополоумели все?
– Никифор разволновался не на шутку.
– А ну-ка, прекратите!

– Не бойся, дядя Никифор, - успокоил купца Мишка - мы все по очереди так стояли, как видишь: дырок на нас нет. Роська, готов? Первый - слева от головы. Бросаю!

На первых двух бросках Роська моргал, потом собрался и стоял совершенно спокойно, только на лбу выступили капли пота.

"Есть характер у парня, впрочем, жизнь его пообтесала, без скидок на возраст. Никифор на Вислу ходил пять лет назад, значит в том бою Роське лет семь было. Как он на той ладье оказался? Впрочем, тут кого ни возьми, на основе биографии авантюрный роман писать можно. Один Ходок чего стоит!".

– А вот и музыка пожаловала!
– Торжественно возвестил Ходок.
– Здорово, Своята! Подзаработать хочешь?

"Художественный руководитель ансамбля" тощий, кривобокий и сильно прихрамывающий мужик, производил впечатление отнюдь не музыканта, а скорее злодея с садистскими наклонностями. И голос у него оказался подстать внешности - злой, каркающий.

– Это, смотря сколько положишь, Ходяра, пока что, на сегодня ты нас без заработка оставил. Только народ на торгу нас послушать собираться начал, а тут к тебе иди!

– Ага! Так бы ты и ушел, если бы слушателей набралось. Впустую дудели, как и вчера. Но если ты такой гордый - вот тебе вервица за беспокойство и топай назад, других найдем!

– Засунь свою вервицу знаешь куда… Говори: зачем звал?

– А зачем тебя звать можно? Не на рожу же твою любоваться! Играть будешь. Здесь - под крышей, с удобством, не то, что на торгу.

– Свадьба, что ли?

– Нет, похороны. Покойникам, вишь, сплясать напоследок захотелось.

– Тьфу! Балаболка ты, а не Ходок! Дело говори!

– Не, Своята, передумал я, ты своей рожей мне всех зрителей распугаешь, бери вервицу и проваливай!

"Худрука" аж затрясло от злости, казалось, еще немного и он бросится на Ходока с кулаками.

– Кончай изгаляться! Говори зачем звал!

– А ну-ка, утихни!
– Командный голос у Ходока был поставлен что надо, Своята даже голову в плечи втянул.
– Ты не в кабак пришел! Вот хозяин Никифор Палыч стоит, ты даже поздороваться не подумал! Еще про работу ничего не знаешь, а уже про плату толкуешь! На хрен ты такой здесь нужен?

Своята сразу же заметно притих, сдернул шапку, поклонился Никифору.

– Здрав будь, Никифор Палыч, не серчай, не заметил тебя сразу. Чего пожелаешь? Мы всякую музыку играть можем: хочешь - веселую, хочешь - жалостную, ежели в застолье…

– Играть будешь то, что вот они тебе скажут.
– Никифор указал на Ходока и Мишку - Играть будешь здесь каждый день с завтрашнего дня. Ученики княжих ратников будут представлять воинское учение, зрителей пускать будем за плату. Твоя доля с той платы - двадцатая.

– Пятая!

– Пшел вон!

– Седьмая!

– Сенька! Зови мужиков, гоните их в шею!

– Десятая, хозяин, помилосердствуй, мне же музыкантов кормить надо!

– На торгу ты за неделю не заработаешь того, что здесь за день…

Пока шла торговля, Мишка рассматривал "ансамбль", благо музыканты держали инструменты в руках и было сразу понятно - кто на чем играет. У двоих пареньков, по виду его ровесников были костяные рожки, у третьего - деревянная флейта, или что-то на нее сильно похожее. Мужик средних лет приволок здоровенную деревянную трубу, видимо, предназначенную исполнять басовую партию, а у молодого парня, Мишка чуть не сел от удивления, оказался ксилофон - закрепленные на раме деревянные плашки разного размера. Сам "худрук" держал подмышкой бубен, и что-то еще круглое было у него в мешке.

Вид у музыкантов был весьма потрепанный и откровенно голодный. То ли дела шли неважно, то ли "худрук" был скупердяем, а скорее всего - и то, и другое.

Мишка подошел к оркестру, поздоровался, в ответ получил торопливые униженные поклоны.

"Да, ребята, чувствуется, затюканные. Начальник у них - еще та сволочь. Может, из-за его дурного характера и бедствуют? Актер, все-таки, должен быть легок в общении, весел, насколько можно, симпатичен, а на этого смотреть тошно. Надо их подальше от зрителей посадить, чтобы… как в настоящем цирке! Как же им про музыку-то объяснять? Может сами сообразят?".