Отрок
Шрифт:
– Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас.
Ответного "аминь" и крестного знамения Мишка не дождался - пленник смотрел на него со смесью удивления и недоверия. Мишка, не смущаясь молчанием собеседника, выпростал из- под одежды нательный крест и слегка склонив голову в знак приветствия, продолжил:
– Здрав будь, брат наш во Христе. Я внук воеводы Погорынского боярина Кирилла, крещен Михаилом. А тебя как величать?
– Герасимом...
"Ну, слава богу, голос прорезался. Может, хоть какой-то толк будет?"
Герасим все еще недоверчивым взглядом обвел окруживших его всадников и нерешительно спросил:
– Так вы христиане?
Вместо ответа Мишка резко крутанул головой обежав взглядом отроков. Те поняли своего старшину правильно и принялись креститься, даже Стерв изобразил что-то вроде крестного знамения - криво и слишком размашисто, но не перепутав левое плечо с правым, как это у него, бывало, случалось. Недоверие и настороженность Герасима заметно пошли на убыль, на лице его даже появилось некое подобие осторожной радости.
– Вы за нами пришли... боярич?
"Ну да, конечно, вера в чудесное избавление от власти поганых язычников, несомненно, культивируется в общине. Иначе и быть не может. Даже жалко разочаровывать парня, но придется".
– Нет, брат Герасим, мы же не знали о вас, думали здесь одни язычники живут. Случайно наткнулись вчера на стражу, которая вас изловить должна была, но теперь можете их не опасаться... кара Божья настигла слуг Нечистого, мы же стали орудием в деснице Божьей. Больше эти стражники уже никому зла не сотворят.
Парня, казалось, не очень-то взволновала судьба перебитых стражников, слишком велико было разочарование из-за несбывшегося чудесного освобождения. Все еще глядя на Мишку с надеждой он, как ребенок, не получивший ожидаемого подарка, протянул:
– А отче Моисей говорил...
– Отец Моисей - это пастырь ваш?– не дал Герасиму закончить фразу Мишка.
– Да...
– А велика ли ваша община?
– Здесь три десятка, боярич, но есть и еще в других местах. Про все только отче Моисей ведает и по очереди навещает.
"Так, сэр, обратите внимание: рыбаки, про которых рассказывал Стерв, меняли на что-то копченую рыбу, на чем и были пойманы Смотрящим Ионой. Некто отец Моисей путешествует от одной тайной христианской общины к другой. Похоже тайная жизнь, неподконтрольная вашему предшественнику, бьет в Заболотье ключом - народец наладил контрабандный бартер, ведется подрывная идеологическая работа, администрация и силовые структуры этому всему противодействуют, но полностью искоренить, разумеется, не могут. Нормальное тоталитарное государство, черт побери, прямо, как по учебнику".
– Боярич, - прервал Мишкины размышления Герасим - а как же теперь, вы же о нас узнали, неужели не поможете?
– Обязательно поможем!– с максимально возможной убедительностью заявил Мишка.– Как только воевода Погорынский узнает о том, что здесь у вас творится, покарает слуг Антихриста нещадно!– Краем глаза старшина Младшей стражи уловил, что Алексей, до сей поры демонстрировавший безразличие, при последних словах обернулся и как-то странно на него глянул.– Обещаю тебе, брат Герасим, что по возвращении расскажу воеводе обо всем, а особенно о том, что здесь под властью поганых язычников томятся наши единоверцы! И так же твердо обещаю, что боярин Кирилл равнодушным к этой вести не останется - без его ведома в Погорынье не должно происходить ничего!– И снова острый внимательный взгляд со стороны Алексея.
"Да чего он зыркает-то, что я такого крамольного говорю? Или злится из-за пустой, по его мнению, траты времени? Так нам спешить, вроде бы, некуда. Или есть? Позвольте вам напомнить, сэр Майкл, что мистер Алекс, в отличие от вас, прекрасно знает цену каждой минуты, проведенной на вражеской территории, и если он проявляет нетерпение, то игнорировать его не стоит".
– Так и передай, брат Герасим, отцу Моисею, - Мишка решил закруглять разговор - что мы сюда еще вернемся! Срока назвать не могу - это воевода решает, но придем непременно и язычество поганое повергнем! А сейчас беги, догоняй своих и... поклон от нас отче Моисею и всем православным христианам...
– Боярич! Погоди, боярич!– Герасим подскочил к Зверю и ухватился за стремя, в которое Мишка уже собрался вдеть ногу.– Возьми меня с собой, я охотник, все тропки тут знаю, я пригожусь!– У меня семьи нет, никого за мой побег не накажут. Возьми, я обузой не буду!
"Ничего себе! Тут еще и родственников в качестве заложников держат! Ну, дражайший предшественник, ты себе сразу на несколько высших мер заработал, а ельцинский мораторий на смертную казнь ЗДЕСЬ не действует, так же, как и комиссия по помилованию. По Русской Правде тоже за убийство можно штрафом отделаться, но ни в одном законе того, что ты Сан Саныч, тут творишь, не предусмотрено, разве что, в документах Нюрнбергского трибунала".
Мишка хотел спросить парня, куда делась его семья, но Алексей опередил с вопросом:
– Все тропки, говоришь, знаешь? А переправа, кроме моста, тут есть какая-нибудь?
– Есть. Недалеко совсем, брод - коню по брюхо будет.– Торопливо ответил парень.– Я покажу.
– А далеко ли от этого брода до острога у моста?
– Не очень. Если прямо через лес, но там конным не пройти. А по дороге намного дольше. Если прямо сейчас переправится и коней сильно не гнать то где-то посреди между полуднем и заходом доберетесь.
– Хорошо, пойдешь с нами.– Принял решение Алексей.– Садись на заводного коня...
– Погоди!– перебил Мишка, поддавшись чувству противоречия, все чаще, в последние дни, проявлявшемуся у него в отношении Алексея.– Как же ты, Герасим, без благословения отца Моисея? Не чужой, ведь, он тебе, беспокоиться будет!
– Не будет!– уверенно возразил Герасим и неожиданно дважды свистнул так пронзительно, что Мишке пришлось придержать прянувшего в сторону Зверя. Через несколько секунд, откуда-то издалека, донесся ответный свист.– Ребята на реке в лодке ждали, - пояснил Герасим - если бы я смолчал или только один раз свистнул - опасность, а если два раза... будь я в неволе, второй раз свистнуть вы бы мне не дали!