Чтение онлайн

Так, беззлобно подшучивая, изображал Алдию, будущего королевского архимага, его лучший друг студенческих лет… Лучший и единственный. В те годы и во все последующие. Единственный за всю жизнь.

— Лекс?.. — голос Архимага предательски срывается — то ли в смех, то ли в истерику. — Откуда ты здесь взялся? Зачем?..

Алдия рывком садится в постели. Глотает загустевший воздух, как странник в пустыне — первые редкие капли внезапного дождя. Жадно и с безнадежностью. Все равно умирать от жажды… Не сейчас, так позже.

Сердце колотится бешено, будто не отдыхает архимаг, а взбирается на гору, таща на спине огромный камень, который все равно неминуемо скатится вниз, да еще и раздавит человека на своем пути, как насекомое. И так каждый раз… И так — уже много лет. И сколько еще впереди таких ночей и таких лет?..

Сердцебиение успокаивается, и Алдия снова соскальзывает в сон. В свой бесконечно повторяющийся кошмар.

— Это же просто сокровищница! — Лекс, задрав голову, восхищенно разглядывает сомкнутые кроны величественных деревьев. Сквозь листву пробиваются лучи утреннего солнца, заставляя помощника архимага смешно морщиться и прикрывать глаза ладонью. — Сколько их здесь! Нам на пару десятков лет хватит! Даже если душа сохранилась хотя бы в каждом десятом… Да пусть и в каждом двадцатом! Их тут… Тысячи!

— Много, — рассеянно говорит Алдия, стоя в шаге от ствола могучего дерева с выпирающими из земли узловатыми корнями. Протягивая руку — и почему-то не решаясь коснуться шершавой, растрескавшейся коры. — Очень, очень много…

Помощник деловито вытаскивает из-за пояса магический посох и переходит от дерева к дереву, бормоча что-то — то ли произнося заклинания, то ли просто бессвязно выражая восторг в предвкушении новых опытов с душами гигантов. Алдия наконец заставляет себя коснуться ствола — и вдруг отдергивает руку: ему кажется, что дерево на мгновение ожило, содрогнулось от отвращения, как живое существо, к коже которого прикоснулось что-то неописуемо омерзительное. Да нет, конечно, дерево неподвижно. Это рука самого архимага дрогнула… почему-то. Укололся о невидимую щепку или сучок. Наверное…

И еще… Кора кажется теплой. Как толстая кожа неведомого теплокровного существа.

Да что за чушь в голову лезет! Ствол просто нагрели лучи утреннего солнца, жизнерадостно бьющие сквозь зеленое кружево листвы. Ярко, радостно. Будто не на кладбище…

Алдия сидит на краю постели, обхватив себя руками и раскачиваясь. Насквозь мокрая от пота ночная рубашка противно липнет к спине. Архимаг с отвращением сдирает с себя одеяние и швыряет куда-то в угол. Оттуда раздается глухой звон. Ну вот, еще не хватало разбить что-нибудь ценное… Ночной воздух неприятно холодит влажную кожу, и Алдию начинает бить дрожь. Набросив на плечи тяжелое покрывало, он съёживается и обессиленно закрывает глаза. Ложиться он больше не решается и задремывает сидя.

— Кажется, что-то получилось, — с сомнением говорит Лекс, разглядывая дымящийся шарообразный сосуд с высоким горлом. За стеклом тошнотворно вращается и бурлит багровая жидкость и время от времени мелькают белесые фрагменты… непонятно чего.

— Дай-ка посмотреть, — Алдия забирает у помощника сосуд и внимательно разглядывает, подняв к самому лицу. — О, и правда. Что-то… Или кто-то? — глаза его вспыхивают тем самым пламенем, которое так хорошо знакомо всем обитателям цитадели — и до дрожи пугает всех их без исключения. Кроме, пожалуй, Лекса. Алчным огнем неутолимого научного любопытства. — Ну-ка, ну-ка… — архимаг осторожно переливает содержимое сосуда в чашу, стоящую на лабораторном столе среди лужиц и брызг крови, обугленных кусков плоти и разнообразных инструментов, одним своим видом вызывающих непроизвольное желание втянуть голову в плечи и поджать пальцы на ногах.

Тягучая жидкость словно бы неохотно выливается в чашу с закопченными и изрезанными краями, и напоследок сквозь узкое горлышко сосуда проскальзывает нечто более плотное и плюхается в породившую его кровавую субстанцию.

Лекс отступает на шаг, стараясь уклониться от брызг, а Алдия стоит неподвижно, не обращая внимания на стекающие по лицу алые ручейки. На лице его появляется гримаса хищника, который вот-вот схватит вожделенную добычу… и вдруг сменяется выражением брезгливого недоумения. Он берет со стола длинный нож с волнистым лезвием и кончиком осторожно переворачивает плавающий в кровавой «ванне» предмет.

— Эмбрион, — констатирует Лекс, возвращаясь к столу. — Опять не получилось. Давай я его… — он тянется к чаше, намереваясь уничтожить результат очередного неудачного эксперимента — точно так же, как он проделывал уже не одну сотню раз.

Но Алдия внезапно останавливает его, перехватывая протянутую руку.

— Погоди, — странным голосом произносит он, склоняясь над чашей. — Не эмбрион. Плод, я бы сказал. Примерно шести месяцев от зарождения. Почти… жизнеспособный. — Алдия замолкает и снова переворачивает «предмет» кончиком ножа, но уже намного аккуратнее. Скользкое образование не желает поворачиваться, как архимагу того хочется, и Алдия откладывает нож и осторожно запускает в чашу руки. И замирает.

— И что? — нетерпеливо спрашивает Лекс. — Пусть плод. Пусть шести месяцев. Но это в любом случае не дракон. Давай я его унесу, и продолжим. У нас еще полно работы.

— Не его, — еще более странным, низким голосом говорит Алдия. — Ее. — Он поднимает из чаши ладонь, на которой, судорожно дергая тоненькими ручками и ножками и издавая еле слышное кряхтение, лежит ребенок. Багровый до синевы, с уродливой огромной головой и щуплым тельцем. Девочка.

— Алдия?..

Хватит!..

На сей раз в чувство приводит болезненный удар локтем и коленом. Спать сидя — не самая удачная идея, особенно когда снятся кошмары.

Сидя на полу перед кроватью, Алдия водит языком по прокушенной губе и пытается сосредоточиться на соленом и противно-металлическом привкусе. Нет, нет…

Лекс тогда едва не поднял против своего нанимателя бунт. Сказал, что если Алдия будет оставлять в живых каждого монстра, порожденного их экспериментами, то в конце концов цитадель окажется населена чудовищами, а людям придется спасаться бегством — если они умудрятся остаться в живых. Алдия и сам не понимал, что на него нашло. На его руках было уже столько крови разных существ — и людей в первую очередь — что уничтожить какой-то там недоразвитый эмбрион (да пусть даже и плод, к демонам всё!) для него совершенно не составляло какой-то моральной проблемы. Однако же…

Попытки воссоздать Древнего Дракона приводили к неудаче раз за разом. Жуткие химеры, выходившие из-под ножей двух полубезумных (или приставка «полу-» неуместна?) ученых, немедленно уничтожались, а их тела служили пищей для тех химер, которых создатели на всякий случай решали оставить в живых, чтобы понаблюдать. О неописуемо безобразных существах, которые появлялись на свет — к счастью, ненадолго — в результате экспериментов по «пересадке» души гиганта человеку, в окрестностях цитадели ходили леденящие кровь слухи, не преувеличивающие, а, скорее, преуменьшающие степень их отвратительности.