Чтение онлайн

И тут эта девчонка прямо с утра — с совершенно не доброго, надо сказать, утра! — вдруг озвучивает суть тяжелых ночных размышлений архимага. Он устал. Демоны знают как устал. И на сколько его еще хватит?..

— Я могла бы помогать тебе в лабораториях, — негромко сказала Шаналотта.

Алдия медленно опустил руку на стол и поднял взгляд.

Дочь смотрела на него прямо и уверенно. Спокойная решимость и неожиданные для такого юного существа мудрость и усталость читались в ее глазах: темно-фиолетовом, почти точной копии глаз самого Алдии, и золотисто-коричневом с огоньком в бархатной глубине зрачка. Архимаг ощутил, как эта невозможная, нелогичная разноцветность выводит его собственные глаза из фокуса.

Совсем юная… На него смотрела девушка лет пятнадцати-семнадцати — по человеческим меркам; на самом деле она была немного старше. В силу необычности появления на свет ребенок, который только выглядел как человеческий младенец, но на самом деле являлся искаженным, порченным, неполноценным, но все же древним и почти вечным Драконом, поначалу развивался очень медленно, и до такого состояния, какого обычные дети достигают года в три, подрастал около восьми лет. Далее девочка росла и развивалась как обычно… Или Алдии только казалось, что всё идет как обычно, что всё хорошо и правильно… Он совершенно не разбирался в детях. Слава всем богам, дети в поле зрения королевского архимага доселе не попадали…

Совсем взрослая… Алдия внимательно вгляделся в разноцветные глаза своего нечаянного создания. И вздрогнул, увидев в них свое сдвоенное отражение.

— С ума сошла?.. — наконец проговорил он. — Ты хоть представляешь себе…

— Лучше, чем ты думаешь, — со странной улыбкой перебила его Шаналотта. — Я родилась в твоих лабораториях, ты ведь этого не забыл?

— Да, но…

— И с результатами твоих экспериментов я весьма неплохо знакома, — в последних словах звякнули колючие льдинки.

— Но сама суть экспериментов… — снова попытался возразить Алдия и… осекся, заметив, что Шаналотта слегка побледнела и села прямо, отодвинув тарелку и столовые приборы.

— С самого детства я помогаю тебе заснуть, — глухо сказала она, глядя куда-то вбок, за плечо Алдии. — Я отвожу твои кошмары… Как думаешь — куда?

Раздался треск. Архимаг медленно перевел взгляд на свою правую руку, лежащую на столе, и разжал стиснутую ладонь, из которой на белоснежную скатерть падали осколки раздавленного кубка вместе с тяжелыми темными каплями крови.

— Ты… — он смотрел на расплывающиеся на белой ткани алые круги, пытался поднять взгляд — и не мог. Ничего тяжелее ему в жизни не приходилось делать.

Шаналотта протянула через стол тонкие изящные руки и повернула израненную кисть отца ладонью вверх. Осторожно убрав осколки, она бережно приложила к ранам скомканную салфетку, согнула пальцы Алдии в кулак и обхватила обеими ладонями.

— Зачем ты так, — тихо сказала она. — Твои руки — достояние Дранглика. В них — судьба королевства и всего человечества…

Алдия наконец посмотрел на девушку. Ее лицо расплывалось и двоилось, и архимагу казалось, что перед ним сидят две Шаналотты: одна с его фиолетовыми глазами, а вторая — с полными яростного огня золотыми глазами дракона.

— Ты… Видела… Мои кошмары, — одними губами произнес он.

Шаналотта кивнула.

— Да, с самого детства. Но вначале я все равно не понимала, что они означают. А потом… Привыкла, что ли. Все-таки, когда такие воспоминания не являются твоими, они не так сильно воздействуют на твою душу. Во всяком случае, мне самой, — Шаналотта выделила эти слова интонацией, быстро глянув на Алдию, — кошмары сниться не начали.

— Значит, ты видела и…

— Да, — кивнула девушка. — Я видела и то, как я появилась на свет. Знаю и то, что Лекс хотел меня убить, а ты ему не позволил.

— Ты все это время знала, чем я занимаюсь, — прошептал архимаг. — И все равно не отвернулась от меня, не возненавидела меня…

— А за что? — Шаналотта, казалось, искренне удивилась. — Я прекрасно понимаю, как важна твоя работа. Ты по своей воле делаешь такое, на что не согласился бы больше ни один человек в мире, и я знаю — лучше тебя самого, возможно, знаю! — чего тебе это стоит. Я восхищаюсь тобой! Почему я должна тебя ненавидеть?

— Я творю ужасные вещи, — Алдия чувствовал себя так, будто кровь у него течет не из нескольких порезов на ладони, а из множества глубоких ран: мутило, в ушах нарастал противный звон, перед глазами мелькали белые мушки. — Я подверг невыносимым мучениям и жестоко умертвил не одну сотню людей и других существ. Я надругался над прахом гигантов. Я…

— Я знаю, — Шаналотта чуть крепче сжала израненную ладонь Алдии. — Не пытайся напугать меня… отец. Все твои грехи и все твои кошмары мы делим на двоих. И… Я останусь на твоей стороне. До тех пор, пока хрупкая надежда не растает…

Алдия накрыл левой рукой изящную кисть дочери, лежащую поверх его пальцев, сжимающих окровавленную салфетку.

— Я не хотел тебя в это втягивать. Прости.

— Ты хотел воссоздать Древнего Дракона, а создал меня, — усмехнулась Шаналотта, — и уже самим фактом моего появления на свет втянул в это. Теперь настало время исполнить мое предназначение. Послужить этому миру. Помочь ему найти опору, — девушка вскинула голову, глаза ее вспыхнули каким-то странным, яростным и тяжелым внутренним светом. Алдия завороженно смотрел в преобразившееся лицо дочери и…

Не узнавал ее.

Боялся ее?..

«Боги, кого на самом деле я создал?..»

Сожженный дневник Алдии

Драконы — существа без сомнений. Вечные и надежные, как камни. Нет, камни подвержены воздействию времени. Время и изменение — одно. Драконы же не ведали, что есть время. Они неизменны. Драконы бессмертны — значит, они живут вне времени. Нет начала и конца, нет рождения и старения — нет изменения. Нет времени. Нет жизни?