Отверженный
Шрифт:
Любава заметила, как угрюмо поглядывают на неё мужчины, ехидно перешёптываются женщины, но виду не подала. Она княгиня! Любава высоко подняла красивую голову и, обратившись к народу, громко спросила: — Что случилось, люди? По какому случаю собрались?
Никто не ответил. Небрежно откинув с лица золотистую прядь волос, Любава принялась разглядывать сердитые растерянные лица людей. И вдруг пронзительный бабий голос в самой гуще толпы прокричал: — Твоего любовника, княгиня, судить пришли! Продал он нас немцам!
Народ опять загудел. Кто-то попытался заткнуть бабе рот. Не знаешь точно, не болтай! Раздались грозные выкрики вперемешку с неприличными насмешками. Князь Твердислав побагровел, тупо по-бычьи уставившись на княгиню. Опустив глаза, перепуганная Любава молчала.
— Видите! Княгиня и слова против не сказала! — восторженно заверещала та же баба. — Сговорились они со Станиславом князя погубить, а нас немцам сдать!
— Не было никакого сговора! — грозно и громко произнёс княжич. — А тот, кто такое выдумал, мне ответит!
Станислав слов на ветер не бросает. Толпа прекратила шуметь. Переговаривались втихомолку.
Из главной вежи спустился Добробой со стражниками. Сотник выглядел мрачным и враз постаревшим. В руках он сжимал грамоту с печатью тевтонского ордена. Старик ошеломлённо поглядел на Станислава: — Послание гроссмейстера? — указал он на грамоту. — Нашли в твоих покоях, княжич, — осуждающе проговорил Добробой. — Эх, княжич! Не думал я, что ты продашься немцам.
За спиной Твердислава нервно хихикнул Олята. Князь узнал тайное письмо из ордена, которое прятал в нише стены. До чего ж ловок Олята! Хитёр! От души у Твердислава отлегло, будто свалился тяжёлый камень. Но затем в памяти всплыли слова бабы из толпы и испуганное лицо Любавы. Горькая догадка болезненно стегнула князя по самолюбию, затуманив разум гневом. Княгиня! Распутница! Молчит, прячет виноватые очи. Любава и братец! Неспроста Станислав не женится, неспроста говорил на пиру, что ищет себе жёнку, похожую на княгиню. Ревность и жгучая ненависть к брату ослепили князя: — Ах ты, вор! На моё княжество и жену позарился! — крикнул Твердислав и обнажил меч.
Толпа заорала, требуя крови княжича. Большинство дружинников Станислава растерянно переглядывались. Княжича окружила горстка верных воев, готовых в любой момент ввязаться в неравную схватку.
Твердислав почувствовал поддержку толпы. Отметив про себя, что княжич отвернулся и не успеет быстро достать оружие, ринулся на Станислава. — Убью предателя!
Но видно позабыл Твердислав о долгом боевом опыте брата. Станислав пригнулся, уклоняясь от прямого удара, и мгновенно выхватил из ножен меч. Братья сошлись в смертельной схватке. Стража и дружинники окружили их плотным кольцом. Народ замолчал в ожидании исхода поединка.
Гнев лишил Станислава обычной рассудительности. Сказались выработанные годами боевые навыки. Схватка оказалась недолгой. Твердислав, охнув, неуклюже рыхлым комом осел на землю. Меч княжича рассёк рёбра и верхнюю часть живота. Жёлтый песок быстро темнел, жадно впитывая густую кровь. Из раскрытого рта Твердислава с бульканьем выплеснулся алый пенный сгусток. Князь безуспешно попытался что-то сказать. Голова его дёрнулась в предсмертной судороге. Прижав руки к распоротому животу, Твердислав застыл. Князь не успел осознать и принять собственную смерть, удивление замерло в остекленевших очах убитого.
Потрясённые убийством люди молчали. Станислав сжал пересохшие губы, спокойно, словно после учебной схватки вытер меч. Вскрикнула и зарыдала княгиня Любава. Народ разом загалдел. Женщины запричитали, завыли в голос.
— Нелюдь! — отрывисто бросил сотник Добробой, лицо старика потемнело от гнева. — Убил брата. Будь ты проклят, княжич Станислав!
— Я защищался, — ровным голосом ответил Станислав. — И не ждите от меня покаяния!
Толпа негодовала. Стражники обнажили мечи, ринулись на княжича и десяток его защитников. Станислав с его людьми умело оборонялись, но стражники брали числом. Они постепенно теснили маленькую горстку яростно сопротивляющихся дружинников к стенам, пытаясь взять «предателей» в кольцо.
Княжич усмехнулся. Моя выучка! По знаку Станислава двое дружинников, скользнув за спины сотоварищей, бросились к воротам. Пара действовала слаженно и целеустремлённо. Вскоре им удалось перебить стражников, охранявших ворота, и вытащить засовы. Станислав свистнул. Дюжий дружинник, вращая булавой, со звериным рыком бешеным берсерком кинулся на нападающих. Те отшатнулись в сторону. А княжич и его люди выскочили за ворота. Стражники не стали их преследовать за пределами крепости. Послали вдогонку беглецам десяток-другой стрел. Станислав с дружинниками ловко скатились по насыпи и нырнули в ров с водой. Сколько не вглядывались в мутную тёмную воду, беглецов не нашли.
А на следующее утро на рассвете запела труба дозорного. Вои поспешили на стены. Арбалетчики выстроились в верхней галерее. Лучники встали у бойниц. Крестоносцы медленно двигались к стенам крепости. В первых рядах тевтонов шла пехота, лучники. Рыцари неторопливо выехали из перелеска. Но что-то было не так. Не тащили немцы ни лестниц, ни стенобойных машин. Пехота приблизилась на расстояние, недостижимое для стрел, и застыла, как вкопанная.
Вои на стенах с недоумением смотрели на стройные ряды немецких пехотинцев. Некрута Добробой в предчувствии злого вражьего умысла ощупывал глазами каждую кочку, надеясь разгадать хитроумный план тевтонов.
— Корабли! Корабли на реке! — прокричал дозорный с главной вежи. Сотник кинулся на западную вежу. Увиденное вызвало у него поначалу недоумение, а позднее, когда Добробой понял план врага, неприкрытый ужас. Один за одним старые купеческие коги с раздутыми попутным ветром парусами споро продвигались по реке к замку. Людей на кораблях не было, потому что корабли полыхали огнём, от которого шёл чёрный едкий дым. Горячий серый пепел и тлеющие обрывки такелажа шальным ветром разносились по окрестностям. Вспыхнул сухостой вдоль берегов.
— Готовьте воду в бочках! — отчаянно во весь голос скомандовал Добробой. Во дворе забегали, засуетились люди, черпая воду из колодца во дворе замка. Наполнить водой бочки нужно время. Да ещё, попробуй, затащи их на стены! А корабли приближались быстро, слишком быстро. Попутный северный ветер, раздувая потрёпанные паруса судов, гнал коги по реке в сторону замка. Вот-вот они пройдут в опасной близости от деревянных стен крепости. И ветер, как назло, крепчал.
Со страхом растерянные вои ждали неминуемой беды. Теперь хитрый замысел немцев разгадали все. Добробой расставил людей по северной стене, в надежде погасить начинающийся пожар, пока огонь не перекинется на всю крепость. Но пламя, несомое ветром от горящих кораблей, принялось жадно лизать северную стену, разгораясь сильнее и сильнее. Вскоре крепость полностью поглотил огонь. Только обе каменные вежи как-то сопротивлялись пожару. Жалкие попытки остановить огонь оказались бесполезными.