Чтение онлайн

– Конечно! И о маме, и обо всех остальных. Он был возле убежища и решил, что мы все погибли, поэтому обрадовался, несмотря на мои слова о смерти мамы. Сказал, что немного послужит, а потом уволится и прилетит к нам!

– Он не пострадал? Там взрывались атомные бомбы, а у него и так была большая доза.

– Я не спросила...
– растерялась Сандра.
– Сейчас позвоню!

– Я сам, - остановил ее Грант.
– Беги хвастать своему кавалеру.

"Кавалером" был некрасивый, но крепкий парень лет шестнадцати, с которым познакомилась племянница. Он выяснил, что ее ухажер из хорошей семьи и живет в кампусе с матерью и младшей сестрой, поэтому не препятствовал их общению.

– Здравствуй, брат!
– сказал Грант, когда их соединили.
– Рад, что ты жив. Извини, что не смог сберечь...

– Не говори глупости!
– перебил его Джон.
– Тут такое творилось, что вы все могли погибнуть. Я так и подумал. Решил выждать, пока высохнет грязь, а потом раскопать убежище и заняться похоронами. Наверное, там бы и умер. Мне уже неинтересно жить для себя.

– Сильно досталось?

– Из всех, кого послали в помощь американцам, вернулся один я. Там было небольшое бомбоубежище, но не от такого мощного взрыва. Может, кого-то не было на аэродроме и ему повезло уцелеть, но на сборных пунктах так никто и не появился.

– Облучился?

– Недостаточно сильно, чтобы умереть, но дозы хватит для увольнения по состоянию здоровья. Я не писал рапорт, потому что пригрозили отобрать машину. Дали место в казарме и кормят, поэтому я подожду несколько дней, а потом освобожусь, и ты за мной прилетишь. Попробуем раскопать убежище. Если в нем сохранилась хоть часть запасов...

– Чем сейчас занят?

– Патрулированием и доставкой продовольствия. Ладно, обо мне поговорим в другой раз. Расскажи о вашей жизни, а то я не добился от дочери ничего вразумительного.

– Вершинин слушает, - подтвердив соединение, сказал Алексей.

– Здравствуйте, Алексей Николаевич!
– поздоровался с ним голос из комма.
– Я полковник Никитин. Звоню по поручению генерала Скворцова. Стали известны кое-какие подробности о вашей дочери. Наши люди вывезли ее и детей Третьякова из Англии, и вчера утром они почти пролетели Польшу...

– Почти?
– спросил он.
– Что-то случилось?

– Они летели на двух машинах, и одну из них обстреляли поляки. Никто не пострадал, но машина полностью вышла из строя. Вторая приземлилась рядом для оказания помощи, но стоило нашему агенту и посланному вами с дочерью телохранителю выйти, как ее угнали.

– Ничего не понял!
– взволнованно сказал Алексей.
– Кто ее мог угнать? Поляки? Неужели ваш человек бросил открытой дверь и не отключил управление?

– Все было не совсем так. Дверь он закрыл, а управление действительно не заблокировал, потому что спешил помочь. В машине остался наш соотечественник со своей дочерью, которых они спасли по дороге. Вот он-то ее и угнал. Белорусы начали разбираться и применили контроль. Теперь его ждет суд, а мы должны надеяться на профессионализм наших агентов. От Варшавы до границы с Белоруссией всего сто пятьдесят километров, но мы не знаем, какая там обстановка и сколько времени они будут выбираться. Посылать туда кого-либо бесполезно, потому что они почти наверняка разминутся. Но пограничников предупредили, и они, если будет нужно, окажут содействие. Это все, что я хотел вам сказать.

Давид Липман отдыхал после обеда в выделенных ему комнатах, когда ожил комм.

– Дорогой друг!
– печально обратился к нему племянник короля.
– Ваш сын сильно меня огорчил, а я вынужден огорчить вас! Он вместе со своими головорезами перебил нашу охрану, перенес в грузовик ваше золото и доехал до порта Джидда. Там золото перегрузили на ваш корабль и поплыли в Египет. Мне сообщили, что при досмотре египетскими пограничниками ваш сын и его наемники оказали вооруженное сопротивление и были убиты. Поскольку о золоте не сказали ни слова, я думаю, что не было никакого сопротивления, а их просто убрали, чтобы им завладеть. Я за всю свою немалую жизнь не встречал ни одного порядочного египтянина! Воры и мздоимцы, да покарает их Аллах! Но для вас главное, что вы больше не увидите ни своего неразумного сына, ни золота!

– Неужели его не остановил мой брат?
– воскликнул пораженный старик.

– Я не знаю, был у них разговор или нет, - едва не плача, сказал собеседник, - а теперь не у кого и спросить! Наши солдаты увидели своих убитых друзей и пришли в ярость. Я очень сожалею, мой друг, но вашей семьи больше нет! В утешение могу сказать, что все они умерли очень быстро и никто не подвергался издевательствам. Мы, конечно, накажем виновных за горячность, но это не вернет вам семью. Хочу заверить, что эти прискорбные события никак не отразятся на нашей дружбе. Вы здесь в безопасности, а ваше золото, хвала Аллаху, надежно хранится!

Давид почувствовал, что задыхается, и рванул ворот рубашки. Его мир рассыпался на части и таял, пока не исчез совсем.

Сначала им встретилась деревня, потом такой же безлюдный поселок, а через два часа ходьбы дорога разделилась на две.

– Нам направо, - сказал Сергей.
– Веселей! Через пару часов дойдем. Встретим небольшой город, но он будет в стороне от шоссе. Граница проходит по реке, поэтому пограничный пункт и таможню построили возле моста.

– Кажется, Западный Буг, - вспомнила Вера.
– И как мы пройдем, если там будут поляки?

– Посмотри на индикатор сигнала своего комма, - ответил Сергей.
– - Он уже что-то показывает. Наверное, скоро сможем связаться через ретрансляторы Бреста. А когда будет связь, просто вызовем пограничников. Тяжело? Ничего, на два часа вас должно хватить. Для отдыха сейчас слишком холодно и сыро.

Непривычные к долгому хождению дети устали, поэтому шли еле-еле. До Тересполя добирались не час, а полтора. Когда в километре от дороги показалась городская окраина, уже почти рассвело.

– Смотрите, солнце!
– радостно сказала Вера.
– Только оно какое-то тусклое. Может, свернем к городу и где-нибудь отдохнем? Не похоже, чтобы в нем были люди.

– Не будет никаких городов!
– отказал Сергей.
– Давай мне свою сумку и выше поднимай ноги. Что ты шаркаешь ими по асфальту! Олег, оставь свою бутыль с водой и возьми сумку у Акселя. Если возникнет необходимость в воде, мы за ней вернемся.

Освободившись от груза, дети пошли быстрее. Солнце действительно светило не так ярко, как обычно, но и такое оно преобразило мир. Исчезла доставшая их за последние дни серость, стало заметно теплей и уже не так тяжело на душе.