Чтение онлайн

— Что ты хочешь сделать? — поглядывая на мужа, спросила Ника.

— Полку для книг, а то все учебники на полу валяются. — проговорил Толик, приподняв доску, посмотрел на неё прищурившись, словно оценивая свою работу.

Ника вдруг увидела в этом сиюминутном моменте своего прежнего мужа. Именно тако-го, не обременённого никакими тайными мыслями, прямого, открытого и честного, како-го она всегда знала. Именно такого она любила его, именно такого она знала Толика, и именно такой он был нужен ей всегда!

— Толик, я хотела бы с тобой поговорить, и очень серьёзно! — проговорила Ника, и вдруг опять увидела жалкий, виноватый взгляд мужа, устремленный на неё.

— Я хочу поговорить о нас с тобой! — повторила она, глядя в сторону.

— И что-же в нас такого интересного? — спросил Анатолий, откладывая рубанок и са-дясь на лавку.

— Я хотела это узнать от тебя? — произнесла Ника, и, видя, что Анатолий молчит, доба-вила: — Недавно я узнала, что эта женщина ждёт от тебя ребёнка.

— О, Господи, как я устал! — произнёс Анатолий, наклоняя низко голову и потирая ла-донью лоб.

— Поверь, и я устала! И ещё поверь, что роль соперницы или обманутой жены мне сов-сем не подходит. И я больше не могу спокойно жить, зная, что ты уже не мой.

— Ты прогоняешь меня? — глухо произнёс Анатолий.

— Нет! Я даю тебе право выбора. Тебе, как более сильному и умному…

Толик сидел молча, глядя перед собой. Затем он внимательно, и как-бы с участием, по-смотрел на Нику, и спросил:

— А как же ты?

Ника изумленно глянула на него, губы её мелко задрожали, но, помолчав, она ответи-ла чуть слышно:

— Я не пропаду без тебя! Не сопьюсь, и не загуляю! Обещаю это тебе торжественно и честно…

Слёзы, готовые хлынуть из её глаз жгли лицо, и, сорвавшись с места, Ника бросилась к двери, на улицу. Она торопливо шла вперёд, среди высокой травы, раздвигая её ру-ками, и ничего не видя перед собой. Она старалась как можно дальше уйти, скрыться от всех, что — бы упасть в эту высокую траву и рыдать громко, не боясь, что кто-то услышит её плач и стоны, что кто-то увидит её слёзы. Это её горе, её слёзы! Её и больше ничьи!

— Так тебе и надо! — шептала женщина, судорожно всхлипывая, и, вжимаясь в сырую тра-ву. — Плачь, плачь моя душа, плачь, потому — что это твои последние слёзы…

Назло Жизни, назло своей Судьбе она больше никогда не проронит ни единой слезин-ки. Никогда! Ни-ког-да!

И странное дело, рыдания стали глуше, слёзы постепенно иссякли. И вот уже женщи-на молча лежит на примятой траве, разметав в разные стороны руки. И волосы её, сме-шавшись с пожелтевшей травой, переливаются в лучах осеннего солнца таинственным загадочным блеском. Женщина смотрит вдаль, в голубое небо. Она знает, что теперь она станет сильнее. Ей надо стать сильнее! Назло всему, назло своей Судьбе!

Анатолий ушёл к Катерине на следующий день.

— Ну и пусть! — упрямо повторяла Ника, заглушая боль, которая рвалась, откуда-то из-нутри её тела. — Пусть он идёт, значит так должно быть!

— Вероника, ты, что позволяешь этой развратнице мужа от семьи отбивать? Да ведь на неё в деревне никто из мужиков серьёзно не смотрел! — возмущались женщины на ферме. — Так, побаловаться, ещё куда ни шло…

Уже не стесняясь Ники, они вслух обсуждали достоинства Катерины чуть ли не всей бригадой. Хотя сама героиня всего этого скандала ходила, гордо подняв голову, и с усмеш-кой поглядывая на всех.

— Да я на твоём месте, глазёнки бы ей повыцарапывала, чтобы не пялилась на чужих мужиков, да от семьи не отбивала! — распалясь, кричала пожилая женщина Клавдия Петровна, потрясая в воздухе корявым, почерневшим от тяжелой и грязной работы паль-цем. Ника, спокойно взирала на все эти многочисленные дебаты, насчёт её семейной жизни и Катерины, не принимая участия в обсуждениях. В конце концов, поднявшись с лавки, она шла в дальний загон, где её уже ждали маленькие пятнистые телята, с ог-ромными грустными глазами. Они смотрели на Нику ласково и спокойно, и у неё тоже на душе помимо грусти, становилось тихо и спокойно.

— Ну что же! Жизнь сделала ещё один крутой поворот. Ещё один виток! Теперь, на-верное, пойдёт прямая дорога, а это уже легче, намного легче! — так рассуждала эта мо-лодая женщина с грустным взглядом черных глаз, стоя над раскрытым чемоданом, куда она складывала вещи детей.

Гера с Данилкой уже спят. В доме тихо и немного жутко. На улице поднялся ветер, и черный лес шумит в ночи как-то тревожно и неспокойно. Кончается октябрь, стало хо-лодно и, кажется, что скоро выпадет снег.

Завтра они уезжают из Игнашкино. Без Анатолия! Он остаётся здесь! Они обо всём договорились! Два контейнера, которые пришли неделю назад, разобраны и поделены по-полам. Вещи детей, кой- какая мебель, посуда, книги-всё это заняло немного места в од-ном из двух контейнеров. Но всё это не так важно! Главное то, что здесь её ничего не дер-жит. Расчёт Ника получила. Председатель долго не мог ничего понять, почему Ника увольняется, предложил тут — же дать новую квартиру и место медсестры в медпункте. Но всё уже решено, и не о чем больше говорить. Со всеми, даже с соседями, Ника уже попро-щалась. Вот только Анатолий…

Он стал беспокоить её ещё больше. Кажется, он никогда не бывает трезвым. Наверное

пропивает те деньги, что отданы ему от продажи дома.

Ника вспомнила опухшее лицо Толика, его залитые слезами глаза, когда он смотрел на спящих детей.

— Сын мой! Прощай мой сын! — шептал он, целуя спящего Данилку в лоб.

Ника сама, закусив зубами кожу ладони, старалась не разрыдаться, не завыть в голос от того дикого воя, что рвался из её груди.

— Поедем с нами! С сыном! — уговаривала Ника мужа, но тот только лишь шумно смор-кался в платок, и мотал головой.

Ника смотрела на Анатолия и не понимала, как, и что могло произойти с ним, с её ум-ным и рассудительным мужем! Чем могла так притянуть его к себе та чужая женщина, ради которой он забыл своих детей, и её, Нику.

— Странное чувство любовь! — думала она. — Толик постоянно говорил ей о любви, не спрашивая взамен, а любит ли она его? А если бы спросил? Но ведь он не спрашивал её об этом, а о Володе он знал! Она не лгала мужу никогда, хотя о некоторых моментах, поста-ралась просто забыть. Потому что Володя, это была уже прошлая жизнь, а в настоящей у неё был он, Толик! Ведь она его тоже любит! Не как Володю, но всё-же любит, любит…