Чтение онлайн

Он больше не мог оправдывать отца и обманывать себя. Больше не мог притворяться, что однажды все изменится, что человек вдруг очнется и поймет, куда его завело безрассудство. К тому времени как старик умрет, не останется ничего. Ничего. Ни внутри Колтрейн-Хауса, ни внутри Джека.

Он слишком много видел, слишком много страдал, слишком долго был бесправен. Его охватило желание нанести ответный удар.

Сначала один — потом ему стал помогать Кипп, — в черном, с капюшоном, плаще разбойника он выезжал на дорогу, поджидал кареты, набитые доверху награбленным в Колтрейн-Хаусе. И отнимал все, что принадлежало ему.

Рыцарь Ночи — такую глупую, романтическую кличку дал Джеку Кипп, и ее уже повторяли шепотом в тавернах Линкольншира. Истории о его подвигах были столь же фантастическими, сколь лестными. Джек брал только свое — и, конечно, кошельки жертв, чтобы не вызвать подозрений, будто это не настоящий разбой.

До сего времени он опустошил более дюжины карет, хотя, по слухам, число их было вдвое больше. Он прятал отнятое на чердаке, а пустые кошельки оставлял на ступенях церкви. Все это очень забавляло романтика Киппа.

— Я вижу пыль. Минуты через две карета будет на холме, — предупредил Джек, натягивая на лицо черную маску и проверяя, на месте ли заткнутые за пояс пистолеты.

Он выбрал то место в двух милях от Колтрейн-Хауса, где тяжело груженные кареты замедляли свой ход, поднимаясь вверх, за поворотом же начинался довольно крутой спуск. Это облегчало Джеку задачу. Он выходил из-за деревьев, наставлял свои пистолеты и зычно выкрикивал: «Жизнь или кошелек!» Конечно лучше, если бы он сидел на коне, но Макбет был слишком узнаваем, а денег на покупку другого коня у Джека не было.

Его операции проходили довольно успешно. Правда, первая попытка оказалась неудачной: кучер, чуть не умирая со смеху, проехал мимо одинокой фигуры разбойника, который поспешно скрылся за деревьями, чтобы не попасть под колеса кареты. Пассажиры кареты при этом вообще ничего не заметили.

Да, теперь он стал более опытным «грабителем». Можно сказать, преуспел в своем деле. Помогал костюм: черный плащ, надвинутая на лоб шляпа, маска на лице — все это производило впечатление. Самой удачной идеей было выкатить на дорогу бревно, преградив тем самым путь.

Можно сказать, ему даже нравились эти смелые вылазки, но даже самому себе он не признавался в этом.

У него была цель: сохранить Колтрейн-Хаус любой ценой. И так будет продолжаться до тех пор, пока его отец либо умрет от апоплексического удара, либо он убьет его, если этот ублюдок зайдет слишком далеко в своем непотребстве.

— Еще минута, — сказал Джек, когда Кипп занял позицию на суке дерева, держа наготове пистолет.

Они были готовы.

Клуни и Клэнси тоже были готовы. Они спрятались под кустами по другую сторону дороги, откуда могли наблюдать за действиями Рыцаря Ночи. Готовы они были и прийти на помощь в любую минуту — если, конечно, не помешает ревматизм.

— О-хо! — Клуни толкнул локтем Клэнси под тощее ребро. — «Но что за блеск я вижу на балконе? Там брезжит свет».

Клэнси скорчил гримасу и с удивлением глянул на товарища.

— О чем ты, черт возьми, болтаешь? Какой балкон?

— Вон там, — кивнул Клуни в сторону стоявшего в нескольких шагах от них дерева. — Взгляни на ветки. Разве ты ее не видишь? Это Мери. Как ты думаешь, что она там делает?

— Мери? Где? — спросил Клэнси, вглядываясь в темноту. — Погоди! Я вижу ее! Ну и дела! — прошептал он и сплюнул. — Тебе следовало бы остаться с ней, Клуни. Запереть дверь. Выбросить ключ. Она что-то затевает. Это так же точно, как то, что мы здесь. Джеку это не понравится. — Клэнси толкнул Клуни в бок. — Чего расселся и раззявил рот? Иди к ней и привяжи ее к дереву. Сделай хоть что-нибудь.

Клуни тяжело вздохнул — он знал, что должен выполнить свой долг, — и сказал:

— Хорошо, хорошо. Уже иду. — Приложив руку к груди, он печально продекламировал: — «Прощай! Прощай, прощай, а разойтись нет мочи! Так и твердил бы век: Спокойной ночи!»

— Неудивительно, что нас освистали в Брайтоне, — пробормотал Клэнси, глядя, как Клуни, низко пригнувшись и опираясь на палку, тихо и осторожно шел к дереву. Староваты они для этих дел, подумал Клэнси.

Между тем Клуни подошел к дереву и только что не прилип к его стволу. С дороги его было не видно. Мери тоже его не заметила. Он посмотрел на Клэнси, развел руками и прошелестел одними губами, спрашивая: «Что же мне делать дальше?»

Вряд ли Мери вообще могла его услышать: ее внимание было целиком поглощено Джеком. Клуни сделал несколько шажков вокруг дерева и посмотрел вверх. Он увидел, что Мери сидит на большой ветке в черной рубашке и черных бриджах. Ее длинные волосы были подоткнуты и убраны под шляпку. Кроме того, эта несносная девчонка измазала черным щеки, лоб, нос и подбородок.

Ни для чего хорошего она бы так не вырядилась, смекнул Клуни. В отличие от него и дяди Клэнси, которые намеревались быть всего лишь заинтересованными наблюдателями, Мери явно настроилась на что-то очень серьезное, предвещавшее беду. Беду с большой буквы.

И тут Клуни увидел самое страшное. Прикрыв одной рукой рот, чтобы не закричать, он снова низко наклонился и быстро перебежал обратно к Клэнси.

— У нее за поясом пистолет! — дрожащим голосом объявил он. — Это плохо кончится!

— Пистолет? — Клэнси так побледнел, что его щеки почти слились с лунным светом. — И можно не сомневаться, что она им воспользуется, ведь Джек научил ее стрелять. Нас всех повесят. Надо ее остановить.

— Но как?

— Не знаю. — Клэнси вздрогнул, услышав стук колес приближающейся кареты. — Сунь ей в рот кляп, стащи с дерева, свяжи, сядь на нее верхом! Сделай хоть что-нибудь!

Но было уже поздно. Все, что Клэнси и Клуни оставалось, — это наблюдать.

Хорошие вещи случаются редко и обычно по одной за раз в течение многих лет, так что человек, с которым эти хорошие вещи происходят, как правило, бывает благодарен. А вот плохие вещи — и Клэнси уже давно пришел к этому выводу — случаются то и дело, следуют одно за другим, проливая на человека либо горячее масло, либо ледяную воду, не давая ему опомниться.

Именно это и случилось, когда появилась карета. Кучер заметил бревно на дороге и, натянув поводья, остановил лошадей. Джек вышел на середину дороги и громко крикнул: