Чтение онлайн

– А где же хозяева?

– Не знаю, но нас приглашали на ужин к десяти часам. Наши господа обычно выходят после заката солнца. Здесь будут одни мои хорошие знакомые еще по Петербургу, мы встречались с ними у Н., потом вместе бывали на водах, он очень милый человек, правда, немного лысый, а она - почти красавица, но долго болела, безуспешно лечилась, и потом мы с ними не виделись много лет, и вот представляешь, три дня назад я получаю от них письмо с приглашением на этот ужин, как будто мы виделись недавно, будто не было всех этих событий. Наверное, они сильно изменились, но я очень скучала без них и даже должна была вернуть им одну книжку, которую тебе передал наш звездочет - Книгу Учета, но все не было возможности.

Мы позвонили. В доме никто не ответил.

– Куда же они подевались?

Я позвонил еще раз.

– Может, попробуем войти сами?

Дверь легко открылась, и мы наконец-то вошли в тепло. В прихожей на вешалке было пусто, я помог герцогине раздеться перед высоким зеркалом во весь рост - мечта моей жены, - и она принялась расчесывать свои длинные волосы. Мне особенно нравится этот метод, когда девушка опускает рывком голову вниз, открывая шею, и волосы струятся вниз водопадом.

Я поправил галстук, одел легкие лакированные туфли и приложил замерзшие руки к огромной изразцовой печи в углу прихожей. Тепло от ладоней побежало к плечам, по спине и дотронулось до пяток. Я улыбнулся, закрыл глаза и радостно потер руки. Принцесса была уже готова, и мы вошли в следующую залу. Там тоже никого не было.

– Наверное, мы пришли слишком рано.

– Ну что ж, ведь нам так сказали.

В этой старинной большой комнате на темных стенах висели такие же темные портреты незнакомых людей, между портретами я обнаружил две заколоченные двери, ведущие, наверное, в другую часть дома и на второй этаж.

– На этих портретах почти все их предки за последние два века. Про них известно еще с Петра. Не то, что где-нибудь в Голландии, там некоторые находят портреты своих дедушек, живших еще веке в пятнадцатом. Обрати внимание на разницу - ведь мы здесь стали изображать из себя христиан тоже лет на двести позже, чем в Европе. Так что по французским меркам у нас скоро должен появиться свой Наполеон.

Мы сели за деревянный овальный стол, за которым могло бы уместиться человек двадцать. Нынешние столы по сравнению с этим исполином - просто маленькие тумбочки. Да и гостей хороших сейчас в таком количестве не соберешь - обычно приходят человека два, три, не больше.

– Где же, в конце концов, твои Н.? Уже так есть хочется, а их все нет!

– Ну потерпи, потерпи, что ты как маленький, не можешь подождать и часу! Делай вид, что ты пришел сюда не ради еды. Походи вдоль стола с умным видом, заложив руки за спину, изучи картины или сядь просто в кресло с интересным альбомом с картинками.

– Хорошо еще, что телевизора нет, а то вечно - придешь в гости, и все хором смотрят телевизор или включают радио погромче.

– Поговорить-то не о чем, люди стали пустые, развлечься сами не могут, то ли дело у нас!

На столе, кстати, стояли только подсвечники.

Как я всегда любил, когда в нашем доме не было света! Вот, посередине какого-нибудь фильма или просто так, вдруг сразу все потухало, отключалось, и в доме воцарялась непривычная тишина. Вначале надо было найти спички. Дорога на кухню казалась бесконечной, и сзади все время слышались чьи-то шаги. Еще секунда, и сильные пальцы схватят за горло и будут душить, душить, скорее бы зажечь спичку, но вот - огненная полоса во мраке, вспышка, и свет отыгрывает кусочек комнаты у темноты. Но впереди еще долгая дорога до свечки! Один неверный шаг - и спасительный огонек погибает, и снова вокруг пляшут черные демоны, зачем-то оттягивая свою победу, чирк, - и снова можно двигаться медленно вперед.

Я даже специально днем долго тренировался, чтобы спичка горела как можно дольше, и когда огонь был уже посередине, пытался перехватить его за черный уголек, чтобы оставшийся кусочек драгоценного дерева не пропал даром. Зажечь заплывший воском фитиль тоже не так-то просто. Поэтому днем я заранее готовил фитили на разных свечках, чтобы они разгорались быстро и устойчиво. А воск, стекавший без толку вниз, я собирал в отдельную баночку и потом, когда накапливалось нужное количество, сам изготовлял свечи, выливая его в бумажную форму. Труднее всего было устроить внутри формы хороший фитиль из ниток, все мои нитки были тонкие и дурацкие, поэтому они шли не по середине цилиндра, а все больше сбоку, это меня страшно огорчало, я злился и в конце концов, весь залитый воском, с обожженными пальцами, выкидывал всю продукцию в помойное ведро.

Наконец, в прихожей хлопнула дверь, кто-то тяжелый постучал ногами об пол, стряхивая снег с ботинок, и зашаркал туда-сюда. Потом я услышал, как кто-то другой сморкается в маленький женский платочек. Я встал с кресла и принялся расхаживать по комнате. Через несколько минут дверь отворилась, и мы увидели худенькую бледную девушку в длинной бордовой юбке, вязаной жилетке и белой блузке с воротником. Она не улыбалась и смотрела куда-то перед собой, отводя глаза. За ней вошел ее муж, действительно лысоватый полный мужчина в костюме с бабочкой.

– Ну наконец-то, а то мы вас совсем заждались!
– сказала моя подруга, быстро выходя им навстречу.

– Наша повозка сломалась, кучеру пришлось искать другую, я ужасно замерзла и сержусь на Поля.
– Она повернулась к нему и улыбнулась.
– Поль вечно такой бестолковый!

– Это ничего, - заступился я за него. Он тоже приятно и застенчиво улыбался.

– Давайте же скорее есть!
– вскричала моя герцогиня.

– Да, да, у меня разыгрался зверский аппетит, - Поль выпучил глаза и потер радостно ладони друг о дружку. Все принялись бестолково ходить по комнате вокруг пустого стола.

– Сегодня такой странный вечер, - начала бледная девушка, - что я уже ничего не понимаю.

– Когда мы отъехали от Москвы, вдруг пошел дождь, а потом сразу выглянуло солнце, - мягко добавил Поль.

– А вот у нас дождя совсем не было!
– обрадовалась моя герцогиня.

– Странно, все небо было покрыто тучами до самого горизонта, обложило как на неделю, у вас-то тоже должен был пойти дождь, - огорчилась девушка. Я видел ее первый раз в жизни. Все, наконец, расселись по креслам.