Чтение онлайн

Витя Кубанец обмолвился, будто Огородников предлагал ему «прибирать к рукам» бракованные детали, из которых можно потом и машину собрать. Не зря он, Огородников, кружит по всем цехам завода, везде у него есть друзья. А если бы он еще мог стать испытателем с правом вникать в ход сборки автомобилей на всех ее этапах, то озолотил бы каждого, кто с ним дружит…

Ирина не на шутку встревожилась.

Мотоцикл помчался вдоль подвески первой линии главного конвейера и, чихнув, остановился перед широкой канавой. На дне ее возился с прутьями арматуры Ярцев. Ирине была видна его спина в тесной гимнастерке. Работал он увлеченно, даже не замечал, что вокруг происходит. Камушек, что ли, бросить ему на спину, чтобы оглянулся? Нет, глупо, подумает, что она заигрывает с ним…

После возвращения из Турина Ярцев действительно изменился. Смотрит на всех так, будто видит впервые, будто перед ним не те люди, с которыми был знаком. Смотрит на ребят, а думает о чем-то другом, отчего взгляд его кажется рассеянным.

Вот и сейчас он ведь знает, кто наблюдает за ним, а головы не поднимает. Или не хочет показывать усталые глаза? Чудак…

Неожиданно к мотоциклу подошел председатель завкома Григорий Павлович Черноус, которого Ирина знала еще и как хорошего организатора спортивных соревнований среди электромонтажников. Быстрый, поджарый инженер-электрик. На профсоюзную работу его перевели недавно. И сейчас он, кажется, еще не знает, куда девать себя, чем заполнить свое время, потому прохаживается по цехам.

— Гоночный? — спросил председатель завкома, кивая на мотоцикл.

— Гоночный, — подтвердила Ирина.

— За кем же вы гоняетесь?

— Сейчас подумаю и скажу.

— Хорошо, готов ждать.

— Вам в самом деле нечего делать?

— Дерзость — не признак учтивости, — упрекнул Ирину Черноус и пояснил, что ищет здесь Василия Ярцева. Генеральный директор посоветовал подключить того к проведению важного мероприятия.

— Вот он, ваш Ярцев, — Ирина показала на дно канавы. — Спускайтесь к нему, если запачкаться не боитесь.

— Не боюсь, — ответил председатель завкома.

— А-а… Григорий Павлович… — донесся оттуда голос Василия.

Пока Ярцев разговаривал с Черноусом, Ирина успела побывать в цехе алюминиевого литья и снова вернулась сюда. Беседа затянулась. Василий доказывал что-то свое, чертил прямо на стене схемы, узлы, ни разу не подняв головы. «Увлекся или считает, что ему уже не о чем со мной говорить?» — с обидой подумала Ирина.

Мотоцикл понес ее в сторону города с такой скоростью, что поднятая пыль слоилась над дорогой языками пламени: отсвечивала ярко-оранжевая куртка Ирины, и казалось, что пыль воспламеняется.

Кабинет технической пропаганды быстро опустел. Последним выходил Григорий Павлович Черноус. Захлопнул дверь и удивился, что на сей раз его никто не перехватывает «попутными» разговорами о распределении квартир, о путевках на курорты, в дома отдыха… Да мало ли вопросов, связанных с профессиональным обучением, с организацией отдыха рабочих и служащих, приходится решать завкому! И вдруг все эти вопросы будто потеряли свое значение или обозначился какой-то провал, после которого председателю завкома осталось только пенять на себя. Почему?

Здесь собирался актив постоянно действующего совещания по управлению производством. Тему подсказал генеральный директор:

— Качество… Теперь это нас заботит. И пусть такие парни, как Ярцев, на деле включаются в управление производством.

Григорий Павлович настроился добиваться повышения ответственности коллективов цехов и бригад за качество деталей, за строгость соблюдения технических норм с помощью привлечения широкого круга молодых рабочих. Он, разумеется, не исключал опытных рабочих, инженеров и техников, но упор сделал на молодежь. В пригласительном билете очередного заседания было обозначено, что с заглавным сообщением по теме «Самоконтроль и качество» выступит шофер-испытатель Василий Ярцев. Конечно, в билете не было указано, что эта кандидатура подсказана генеральным директором. Думалось, руководители цехов и так поймут, что к чему, однако начальники цехов и ведущие инженеры просто не пришли на заседание, послав своих заместителей. Председательствовал главный инженер производства, но все знали, кто готовил заседание, поэтому вся ответственность легла на Черноуса.

Что же все-таки случилось?

Свернув с тропинки, которая вела домой, Григорий Павлович решил пройтись по берегу моря. Захотелось побыть одному, спокойно продумать ход заседания. Шаг за шагом память восстановила начало — шумная реакция зала. Вот уже слышится голос Ярцева. Он рассказывает о том, как проходил в Турине стажировку, как обкатывал там серийные модели легковых машин.

— Ближе к делу! — нетерпеливо бросил кто-то из зала.

— Не торопите, — ответил Ярцев.

Там, в цехах завода фирмы «Фиат», он не видел инженеров, прохаживающихся возле станков. Они заняты своими инженерными делами на пунктах управления. В цехе всему голова мастер. Он царь и бог над рабочими и, конечно, все знает, все чувствует — какая шестеренка на что жалуется. Его не проведешь, и, если он подошел к рабочему с дефектной деталью, считай, всему конец, увольняйся без выходного пособия и затем долгие месяцы изнывай у заводских ворот в толпе безработных. Рабочих высокой квалификации стараются не увольнять.

Там почти не знают, что такое ОТК — технический контроль. Все в руках приемщика. Перед ним и мастер вытягивает руки по швам. И опять же, не дай бог, обнаружится дефект или недоделка. Виновника сразу же выводят на чистую воду. Один шплинт не поставил — и нет ему жизни от самих рабочих, потому что из-за него весь узел машины идет как брак по самой низкой оплате.

В зале наступила тишина.

— Ну и ну, — протянул кто-то из задних рядов.

— Время работает на нас, — продолжал Ярцев. — Мы верим электронике. Но если сами автомобильные короли Запада говорят, что их начинают эксплуатировать советские автомобилестроители, что у них остался один очень сильный против нас козырь — качество! — то нам не мешало бы задуматься… По темпам они не собираются конкурировать с нами. Туринские автосборочные линии достигли нынешней мощности за семьдесят лет, мы построили свой завод за четыре года. И если в таком темпе проскочим мимо забот о качестве, капиталисты будут хвалить нас за темп и потешаться над массовым потоком рекламаций. Кому это нужно?..

— Не много ли берешь на себя, Ярцев? — крикнули из зала.

— Беру столько, сколько могу. К тому же я не один, у меня есть помощники, — ответил Ярцев, показав на стеллажи, размещенные вдоль лицевой стены технического кабинета. На них лежали разные детали, в том числе лист правого заднего крыла с дефектом от «прилипаловки». — Теперь прилипание устранено, чем вправе гордиться присутствующий здесь Олег Михайлович Жемчугов. С конвейера сходят тысячи наших автомобилей, — продолжал Ярцев. — Десятки тысяч рук прикладывают свои усилия к выпуску автомобиля, но все ли они, эти руки, делают свое дело на совесть?

О совести Ярцев говорил с особым увлечением. И о людях, занятых организацией соревнования.

— Передовиком объявляется тот, кто перевыполняет норму. А как можно дать полторы нормы на конвейере? В определенное время, через определенный интервал к тебе приходит деталь. Только одна, больше не будет. Откуда же берутся показатели сверх нормы? Обманываем себя или сознательно уходим от ответственности за качество. И если в таких условиях, — говорил он, — меня одного объявят ударником коммунистического труда, я откажусь от такого звания, чтобы не оскорблять всех, кто работает со мной на одной линии.