Чтение онлайн

– Попрошу раздеться! – бесстрастно произнес он, доставая из чемоданчика фонендоскоп и аппарат для измерения давления.

Хозяин, сопя, принялся расстегивать пуговицы на рубашке.

– На что вы сейчас жалуетесь конкретно? – спросил доктор, подходя ближе.

– Страх, доктор! – искренне сказал хозяин, торопливо отбрасывая рубашку на диван. – Перебои, одышка, давит тут вот... – Он показал на грудь. – В общем, полный набор. Если не сочтете нужным назначить что-то свое, я попросил бы вас ввести анальгин и реланиум – у меня уже все готово...

– Посмотрим! – неопределенно пообещал он, вставляя фонендоскоп в уши и приступая к выслушиванию.

Больной был коренаст и некогда, видимо, очень мускулист. Теперь тело его обрюзгло и заплыло жирком, но он все еще был достаточно силен. Доктор снова с неудовольствием подумал, какие неприятности могут его ожидать, если хозяин почувствует неладное. Однако он старался не показать, что волнуется, и держался официально и сурово, будто медицинское светило.

Сердце у хозяина действительно работало с перебоями. Оно с натугой ворочалось в грудной клетке, хрипя и задыхаясь – то испуганно замирая, то пускаясь вскачь, – и его истонченные стенки дрожали под напором горячей, настойчивой крови.

– Присядьте, пожалуйста, – попросил врач. – Нужно измерить давление.

Хозяин послушно подчинился и сел, положив на стол волосатую руку. Врач обернул вокруг могучего бицепса манжету и принялся накачивать воздух. «Силен, дьявол, – тоскливо подумал он. – Точно свернет мне шею!»

Стрелка манометра показала давление, не слишком отклонившееся от нормы, – всего сто шестьдесят на девяносто. Доктор на секунду задумался, а потом решительно, с треском снял с руки больного манжету.

– Давление у вас великовато, – равнодушно сообщил он, складывая аппарат. – Двести на сто двадцать. Я вам сделаю внутривенное вливание, чтобы снизить давление... Вы все медикаменты переносите, аллергии нет?

Хозяин отрицательно покачал головой, глядя на доктора с признательной робостью.

– Надо же, – осторожно заметил он. – Обычно у меня, если давление, голова раскалывается... А тут – двести на сто двадцать – и ничего!

Врач-убийца, не слушая его, сосредоточился на содержимом своего чемоданчика. Он намеревался вкатить больному адскую смесь из дроперидола, клофелина и лазикса, заведомо превысив допустимые дозы. Такая смесь в считаные минуты должна была резко понизить давление и если уж не умертвить больного, то сделать его абсолютно беспомощным. Последнее было немаловажным, потому что для себя доктор уже решил, что немедленно смоется, если попытка его окончится провалом. Он не будет состязаться с этим здоровяком в армрестлинге – у него другая весовая категория.

Шприц был уже полон. Хозяин доверчиво протянул врачу руку, на которую тот наложил жгут, внимательно наблюдая, как врач протирает кожу спиртом, вкалывает в вену иглу.

Доктор заставлял себя не суетиться, но нервы не выдержали – он ввел смесь слишком быстро, и это сказалось незамедлительно. Хозяин застыл, словно прислушиваясь к чему-то, и на глазах начал катастрофически бледнеть.

– Как вы себя чувствуете? – дрогнувшим голосом осведомился врач.

Хозяин тряхнул головой и с трудом разлепил губы.

– Знаете, доктор... – виновато пробормотал он. – Что-то мне нехорошо... Может быть, я прилягу, а?

– Не возражаю, – быстро сказал убийца, зорко следя за своей жертвой.

Хозяин с усилием поднялся и, безвольно уронив руки, попытался шагнуть к дивану. Внезапно глаза его закатились, грузное тело накренилось и начало неудержимо валиться на пол. Врач едва успел подхватить его. Однако удержать такой вес ему не удалось – не хватило сил, – и он только сумел несколько заглушить шум падения. Потом он вскочил и бросился собирать вещи – использованный шприц, ампулы, манометр, клочки ваты. Он складывал все в «дипломат» и время от времени бросал настороженный взгляд в сторону неподвижного тела. Жив или мертв хозяин, он не знал, а проверить – не хватало смелости.

Собрав барахло, он на всякий случай протер платком все предметы в комнате, которых касались его руки, выключил свет в зале, а затем в прихожей, прислушался, не стоит ли кто на лестничной клетке. Собравшись с духом, выскользнул из квартиры и быстро направился к лестнице, не рискнул на этот раз воспользоваться лифтом.

Как он спустился вниз, доктор не помнил. В полутьме двора он словно очнулся и растерянно оглянулся вокруг. Прохладный ночной воздух охладил его разгоряченное лицо. Стараясь держаться в тени деревьев, врач-убийца вышел на улицу и, не оглядываясь по сторонам, поспешил домой.

Ему казалось, что, покинув квартиру очередной жертвы, он почувствует облегчение. Но ничего подобного. К страху перед содеянным вдруг добавился страх перед возможной ошибкой. Если больной все-таки сумеет выкарабкаться, ему, исполнителю, этого не простят. Эта мысль жгла и сверлила мозг, лишая врача покоя и рассудительности. Ему хотелось сейчас одного – избавиться от изматывающего, непрерывного страха, но он вдруг понял, что сделать этого ему не удастся уже никогда.

О Лешке Виноградове я не забывал с тех пор, как проследил за ним и видел, что он посетил похоронное бюро «Реквием». И почти уверился, что Лешка и есть тот самый человек, которого я ищу. Меня раздирало желание вызвать милицию и указать на Лешку пальцем, сказав при этом: «Вот он, убийца», но я понимал, что большей глупости не мог бы совершить.

Мне очень хотелось посоветоваться с Чеховым, я уже собирался съездить к нему домой, но все не находилось времени. Может быть, я все-таки навестил бы его, но тут произошло событие, нарушившее мои планы.

Лешка Виноградов, отдежурив смену, собирался домой. Он переоделся и вышел из кабинета, запирая его на ключ. В этот момент я как раз проходил по коридору.

– Чего домой не идешь? – спросил Лешка, опуская ключ в карман дорогой шелковой рубашки.

– У меня дежурство, – ответил я.

– А-а-а, – протянул Лешка. – Сочувствую. Ну что ж, пока! Мне пора.

– А ты сейчас куда? – спросил я, следя за Лешкиной реакцией.

– У меня сейчас одно дело, – посмотрев на часы, сказал Лешка. – А потом куда-нибудь прошвырнуться...