Чтение онлайн

Жал взглянул наймиту в глаза с интересом, и прочел в них сочувствие. Возможно, он знал когда-то совсем другого Диармайда, вдруг подумал эльф. Того, кем Дей был раньше.

Став центром всеобщего внимания, Фирин не знал, как отвертеться. Его, на удачу, спасла Тальвада, попросив рассказать о себе, потому что она «уже не молода», а его почему-то в упор не помнит. Командор была одета как обычно — в доспех, меч стоял в ножнах рядом, прислоненный к стулу. На лице безо всякого изменения красовалась литая маска, на предплечьях — бессменные наручи. И всё — безупречно блестящее, как обычно. Она что, вообще никогда не касалась маски и наручей пальцами? Даже на ночь не снимала? — думала Данан. Или у неё есть целый штат смотрителей, ответственных за сияние этих штук в любое время ночи и дня? И какого черта командор вообще их носит? Предыдущий архонт-стихийник пол-лица ей сжег что ли?

— Ну, когда моя мама была молодой и прекрасной эльфийкой, её увидел мой папа, — начал Фирин вполне ядовито, чтобы, видимо, распугать всех длиной заготовленного рассказа. Наверное, рассчитывал, что так от него отстанут. Однако, маневр был безжалостно пресечен на корню:

— Не надейся, что мы поведемся. Давай к делу, — потребовал веселящийся Стенн. Фирин взглянул на него, как ребенок, у которого вчерашний друг только что отобрал последнюю любимую сладость. Он прицокнул и безразлично поведал:

— Я мечтал быть охотником. Но родители были из высшего сословия, и охотником быть было стыдно, поэтому, едва я каким-то чудом сколдовал свой первый щит — чтоб меня не била старшая сестра — меня упекли обучаться чарам. Магию я ненавидел, и из Цитадели сбежал. Сначала в Лейфендель, потом в Те’Альдин, надеялся, что там не найдут. В общем, не нашли. В Те’Альдине у меня появился хороший друг, и с ним магию я принял. Тайны Дома Химеры они чужакам не открывают, как он объяснил мне, со времен падения Ас-Хаггарда. Так что я удовлетворился совершенствованием собственного таланта. В итоге мой друг погиб из-за опытов Дома Химеры, и я, само собой, ничем не смог помочь. Тогда я вернулся в Ирэтвендиль, и узнал, что моя сестра скончалась родами, отец и брат погибли в боях, мать померла с горя. Вроде все.

Повисло молчание, наполненное легким недоумением. Будто все теперь сомневались, зачем вообще спросили.

— О, — только и изрек Борво.

— Не верю, чтобы род на этом угас, — нахмурилась Тальвада. — В высшем сословии всегда были большие семьи. Если нужно, я могла бы помочь с поисками, ведь наверняка есть боковые линии, которые продолжили клан… Эм? — с вопросительной интонацией протянула эльфийка.

— Илласэйл, — раздраженно отозвался Фирин. — И я не хочу никого искать, — отрезал Фирин впервые действительно эмоционально на памяти товарищей. — Я оставил это в прошлом и сейчас очутился здесь только из-за неё, — он качнул головой в сторону Данан.

— Спасибо, что не пальцем, — буркнула та.

— У тебя последователи, Дей, — оценил Холфьстенн. — Теперь не ты один по любому поводу все сваливаешь на Данан.

— В любом случае, если нам посчастливиться выжить, наши пути разойдутся. И мой уведет меня куда угодно, но точно не сюда. — Фирин приподнялся и поклонился, давая понять, что разговор окончен.

«Вот и твое слабое место, Недотрога, — щурясь, подумал Холфьстенн, провожая эльфа взглядом. — Страх перед прошлым. Ненависть к нему и к эльфам. Что ж, как знаешь».

— К слову о путях, — вдруг посерьезнела Тальвада. — Утром кое-что произошло…

— Гарн вернулся! — вклинился Дей, внезапно просияв.

— Гарн? — скуксилась Данан. Какой еще Гарн?

— Ну, Гарн! — с небывалым энтузиазмом воскликнул мужчина. — Он тоже был лейтенантом смотрителей в Калагорне. И с ним еще восемнадцать человек из тех, кого Гвортиджирн отослал из лагеря Драммонда! Они сейчас отсыпаются, выглядели жутко, если честно, — усмехнулся Дей, а Данан — напротив поблекла.

Всякая тень улыбки сползла с её лица. Взгляд прояснился — даже серебристое сияние немного потухло будто для того, чтобы не затуманивать взор. Проклятье, Диармайд, вот, что тебе нужно?! — хотелось ей закричать. Просто иметь неподалеку хоть одного человека из времен, когда Редгар был безраздельно твоим? Просто верить, что не все в жизни перевернулось с ног на голову? Просто знать, что в настоящем от прошлого осталось еще хоть что-то?

Дей не умолкал: рассказывал, как Гарн, ободранный, словно побитый волк, накинулся на еду, едва их усадили за стол. Глаголил о мытарствах «дезертиров»: что они тоже едва добрались до Талнаха, где не встретили помощи, отправились назад в Даэрдин к Калагорну.

— Но Калагорн сожгли, — сообщил Дей с таким видом, будто восстанавливать крепость ему придется одному, голыми руками, и собственным горбом.

Диармайд заливался соловьем, что Гарн, взяв лидерство на себя, из Калагорна повел их по следу Диармайда, узнав из сплетен, что ставленник Редгара жив. По рассказу, Гарн с трудом перевел людей через низину Лейфенделя, где потерял почти двадцать человек, а уже в Астерии им смогли подсказать, куда двигаться. Закончив с рассказом, Гарн стал расспрашивать об их собственных странствиях. Просвещал вновь прибывших, к спокойствию большинства, не Дей, а Борво.

Данан все это слушала в пол-уха. И думала только об одном: больше она не станет интересоваться мнением Диармайда по поводу того, что им предстоит сделать.

Дея перебили на полуслове — ворвавшийся стражник с сообщением, что прибыл гонец с донесением из Даэрдина. Тальвада, конечно, посетовала: сколько еще попрошаек из страны, ставшей Реду домом, к ней пожалует на вечерний чай? Ресс перебрал пару невразумительных чисел — мол, тысяча или две. Впрочем, никто из путников особенно не удивился: активную переписку среди них всех вела только Эдорта. Она протянула руку, чтобы взять заветный тубус, но смотритель-эльф развел руками: какого-то незнакомца, которой не имеет к ордену никакого отношения, в зал командора просто так никто не пустит. Парень с письмом все еще у входа, снаружи, и даже если он от усталости кишки выплюнет, пока леди не прикажет, внутрь его не введут.

Леди не приказала, и Эдорте пришлось идти к посланнику самой. Данан поблагодарила случившееся за то, что Диармайд умолк, и взглянула на Тальваду:

— Я вот о чем подумала…

— Данан, — уязвленно позвал Диармайд. — Я не закон…

Данан дергала себя прямо под нижней губой — как стала делать часто в моменты размышлений — и делилась соображениями.

— Он использовал амнирит, чтобы усилить себя, вернее, свою власть над теми, кого коснулась Пустота. Он не нападает на Ирэтвендиль, либо потому что опасается провала из-за Капкана Хранителя, либо потому что пока не видит, чем тот может быть ему полезен. По этой же причине он не нападет на Тэхт’Морниэ. Неважно, знаком ли он с судьбой Длани Безликого, она ему не нужна — у него и так есть армия исчадий с довеском из нескольких перебежчиков-магов, — о смотрителях Пустоты Данан по-прежнему умалчивала. — И он иллюзионист, он и без Длани обладает властью над чужой волей.

— Ведешь к тому, что архонт на деле все это время искал способ получить кольцо? — сообразил Хольфстенн.

— Сморите сами. — Данан поднялась, вытолкнутая воодушевлением. — С таким камнем и даром к Иллюзии, я думаю, он сможет распространить свою власть не только на исчадий, но и на обычных людей, не оскверненных Пустотой. И я все еще не знаю, может ли магия Преобразования сделать из моего клинка его клинок, но если да, то с кольцом шансы у архонта точно вырастут.

Данан договорила и вдруг хмыкнула — недобро, так, что росчерк чернильной жилы мелькнул не только вблизи светящих серебристых глаз, но и в самом облике чародейки: