Чтение онлайн

Она больше не могла сдерживаться. Вискиджек. Любовь моя.

Миг — и ее слезы добавились к залившей лицо соленой влаге.

Каладан Бруд смотрел из сумрака ворот на мост, на искалеченную равнину, туда, где стояла на склоне Корлат, окруженная грудами К'чайн Че'малле. Он видел, как запрокинулось ее лицо, медленно поднимаясь к серой пелене дождя. Черная гора — растущие трещины, глухой стон из недр умирающего здания — казалось, встала прямо над ее головой. Сердце, бывшее каменным, но сейчас снова живое и смертное.

Это воспоминание — он понял, он почувствовал мрачную уверенность — никогда его не покинет.

Серебряной Лисе казалось, что она уже очень долго бредет не разбирая дороги, не замечая окружающего. Наконец далекое движение привлекло ее. Она стояла в голой тундре под сплошными белыми облаками. Приближались духи ривийцев.

Небольшая группа, слишком маленькая, едва ли сорок человек, таких незначительных на расстоянии, почти проглоченных простором, небом, сырым воздухом, чей немилосердный холод кровью неудачи поселился в костях.

Происходили события. Повсюду в этом новорожденном королевстве. Она хорошо их чувствовала — град, потоп воспоминаний, рожденных непонятно где. И, хотя градины били по ней и по окружающей почве с одной и той же неразумной случайностью, она смогла намеком ощутить их содержимое.

Если дар, то горький. Если проклятие, тогда сама жизнь проклятие. Ибо в этой замерзшей воде таились жизни. Целые жизни, посланные ударить по плоти этого мира, проникнуть, согреть землю, вернуть ей плодородие. Но со мной им ничего не сделать.

Это не мое. Все, что я хотела сделать… уничтожено. Сам этот мир — сон есть воспоминание. Призрак Телланна, память о моем мире, мире давних, давних времен. Воспоминаний, взятых у присутствовавшего при моем изготовлении Гадающего, взятых у духов — ривийцев, у Первого Клана, взятых у К'рула, у Крюппа. Взятых у самой дремлющей почвы — плоти Бёрн.

А сама я… ничем не владею. Я просто украла.

Чтобы сделать мир для матери, мир, в котором она снова станет молодой, где сможет жить простой жизнью, старея вместе с обычной сменой времен года.

То, что я украла у нее, я должна вернуть.

Лису полнила горечь. Это началось с первого кургана, там, под Крепью. Эта вера в праведность и эффективность кражи. Узаконенной честнейшей из возможных целей.

Но владение без собственности — ложь. Все, что она стащила, лишалось ценности. Память, сны, жизни.

Уходило во прах.

Жалкая группа ривийцев приближалась осторожно, с явными колебаниями.

Да. Понимаю. Чего я сейчас потребую от вас? Как много пустых обещаний произнесу? У меня был для вас народ, народ, так давно потерявший своих богов, своих некогда достойных почтительной преданности духов. Он меньше чем прах, в который умеют превращаться. Народ.

Для вас.

Потерянный.

Вот урок для четырех связанных душ. Мы с вами плохие свахи.

Она не знала, что сказать этим робким, скромным духам.

— Гадающая, привет тебе.

Серебряная Лиса моргнула, прочищая глаза. — Старшие Духи. У меня…

— Ты видела?

Она заметила на их лицах явное удивление. Нахмурилась.

— Гадающая, — продолжал стоявший пред ней дух, — мы кое-что нашли. Недалеко отсюда. Ты знаешь, о чем мы говорим?

Она покачала головой.

— Там троны, Гадающая. Два трона. В длинной хижине из костей и шкур.

— Троны? Как… почему? Почему в этом королевстве два трона? Кто…

Древний пожал плечами, мягко улыбнулся. — Они ожидают, Гадающая. Мы чувствуем истину. Скоро. Скоро придут истинные хозяева этого садка.

— Истинные хозяева! — Лиса полыхнула гневом. — Это владение для вас! Кто посмел узурп…

— Нет, — спокойное отрицание духа прервало ее излияния, заставило дыхание замереть на губах. — Не для нас. Гадающая, мы не столь сильны, чтобы владеть таким миром. Он вырос слишком большим, слишком могучим. Не бойся — мы не хотим уходить, мы решимся наладить отношения с новыми владыками. Верю, что они позволят нам остаться. Может быть, мы найдем радость в служении.

— Нет! Нет. Не так все задумано!

— Гадающая, не надо таких сильных чувств. Сотворение продолжается. Исполнение твоих желаний все еще возможно — хотя и не в той форме, что ты планировала…

Она больше не слушала. Душу разрывало отчаяние. Я украла… и украденное украдено у меня. В этом нет несправедливости, нет преступления. Прими истину.

Сила воли Ночной Стужи.

Сочувствие Порван-Парус.

Верность Беллурдана.

Свежесть ривийки.

Всего этого недостаточно. Никто из нас — и все вместе — не сможет отменить сделанного, изменить выбор, вернуть отброшенное.

Оставь их. Оставь их в этом и с этим, со всем, что грядет. Серебряная Лиса отвернулась. — Тогда найдите ее. Вперед!

— Ты не пойдешь с нами? Твой дар для нее…

— Идите.

Мой дар для нее. Мой дар для вас. Они — одно. Великие неудачи, ошибки, порожденные моими пороками. Я не стану свидетелем своего позора — я не смогу. У меня не хватит смелости.

Простите.

Она пошла прочь.

Однодневка. Спешит распуститься ядовитым цветком, все за один день. Полыхающий яд, поражающий всех, кто посмеет подойти близко. Извращение.

Ривийские духи — небольшая группа, мужчины, женщины, дети, старики в мехах и шкурах, с круглыми, обожженными солнцем и ветром лицами. Они смотрели в спину Серебряной Лисе. Старейший, что говорил с ней, молчал и не шевелился, пока она не пропала из вида за неровным выступом береговой линии. Тогда он провел четырьмя пальцами по лицу — знак печального прощания — и сказал: — Разведите костер. Приготовьте лопатку ранага. Мы достаточно блуждали по этой земле — надо увидеть карту.

— Еще раз — вздохнула старуха.