Чтение онлайн

Они приближались к сводчатому въезду. Дорога быстро сузилась до извилистого проезда, окруженного сумрачными стенами, все сильнее вздымавшимися ввысь и сужавшимися, почти смыкаясь над головами. Грантл снова выехал вперед. Во все стороны разбегались чахоточные цыплята, а вот жирные крысы в канавах только на миг замирали, бросая теребить всяческую рвань, и провожали фургон взглядами красных глаз.

— Мы сейчас поскребем стены, — сказал Харлло.

— Если минуем Скрюченный Проезд, все будет хорошо.

— Да, но слишком уж большое 'если'. Многовато придется отдать на подмазывание, знаешь ли…

Узкая дорога вела к 'бутылочному горлышку', известному как Скрюченный Проезд. Бесчисленные торговые фургоны глубоко выдолбили обе его стены. На мостовой валялись сломанные спицы и выпавшие втулки осей. Грантл великолепно знал, что местные обитатели имели привычки мародеров. Все, застрявшее в проезде, становилось легкой добычей, а местные охотно вытаскивали мечи, едва услышав возражения торговцев. Лет шесть или семь назад Грантл уже пролил здесь кровь. Суматошная ночка, вспомнил он. Он и его стражники вдвое уменьшили население целого квартала головорезов и бандитов. Целая темная, кошмарная ночь, прежде чем им удалось втолкнуть фургон назад, заменить колеса и мечами проложить ему путь.

И он вовсе не желал повторения.

Оси несколько раз чиркнули по стенам; но затем управляемая бранящейся Стонни и потеющим Харлло повозка, пронырнув под рядами веревок с мокрым бельем, проскочила на площадь.

Площадь, именовавшуюся Шкафчик Ву, создала не трезвая мысль зодчих. Она явилась результатом случайного схождения тринадцати улиц и аллей разной ширины. Гостиница, давшая ей имя, давно исчезла, выгорела сотню лет назад, оставив широкий неровный прогал, кое-как замощенное пространство. Он — то необъяснимым образом и сохранил название Шкафчик Ву.

— Правь на улицу Мюкосин, Стонни, — приказал Грантл, махнув рукой в сторону широкой улицы к востоку от площади.

— Я помню, — буркнула она. — Боги, ну и вонь!

Несколько оборванцев заметили их прибытие и устремились следом, словно стая бескрылых грифов. Грязные, прыщавые лица были мрачны и очень серьезны. Все молчали.

Ехавший впереди Грантл повернул на улицу Мюкосин. Он заметил несколько лиц в угрюмых окошках, а вот транспорта не было. Ни здесь… ни впереди. Это не есть хорошо.

— Капитан, — позвал Харлло.

Грантл не оборачивался. — Да?

— Эти ребята… они пропали.

— Хорошо. — Он ощупал рукояти гадробийских сабель. — Заряди самострел, Харлло.

— Уже.

— Я знаю, но надо было, чтобы все услышали.

В двадцати шагах впереди дорогу перегородили трое. Грантл недоверчиво сощурился. Он узнал высокую женщину в середине. — Привет, Нектара. Смотрю, ты расширила свои владения.

Украшенная шрамами женщина усмехнулась: — Ого, это же Весельчак. И Харлло. И кто еще? О, неужели Стонни Менакис? Без сомнений, как всегда нелюбезна. А ведь я все еще готова положить сердце к твоим ногам.

— Глупо, — проговорила Стонни. — У меня тяжелая поступь.

Улыбка Нектары стала еще шире: — О любовь моя, как страстно стучит сердце. Каждый раз.

— Каков сбор? — Грантл остановил лошадь в десятке шагов от женщины и двух ее молчаливых громил.

Нектара подняла жидкие брови: — Сбор? Не в этот раз, Грантл. Вы все еще во владениях Гарно. Мы просто бесплатный эскорт.

— Эскорт?

Капитан обернулся, заслышав, как хлопнуло окошко фургона. Появилась рука нанимателя, вяло качнулась, подзывая его.

Грантл спешился. Подошел к двери фургона, уставился в круглое красное лицо Керули.

— Капитан, нам нужно встретиться с… правителями города.

— Королем и его Советом? Как…

Его речь прервал тихий смешок. — Нет. С истинными правителями Салтоана. После трудных переговоров и значительных расходов созвано совещание всех держащих и держательниц, и с ними я буду говорить этой ночью. Примите предложенный эскорт. Уверяю, все идет как надо.

— Почему вы не объяснили это раньше?

— Я не был уверен в успехе переговоров. Дело сложное, потому что мы будем просить держащих о… помощи. Я, в свою очередь, должен буду оплатить их усердие, потому что я самый лучший агент по таким предприятиям.

— Вы? Тогда кто вы, во имя Худа? Понял. Очень хорошо, доверьтесь этим преступникам, если хотите. Боюсь, я не разделяю вашу веру.

— Понял, капитан.

Грантл вернулся к лошади, забрал поводья. Поглядел на Нектару. — Веди нас.

У Салтоана было два сердца. В их камерах текла кровь различного оттенка, но одинаково грязная и гнилая. Восседая у стены в переполненной, просевшей таверне, Грантл прищуренными глазами рассматривал разношерстное сборище убийц, бандитов и вымогателей, основавших свою власть на страхе.

Слева от него прислонилась к стене Стонни, справа восседал Харлло. Нектара придвинула стул и маленький круглый столик поближе к Стонни. От кальяна держательницы поднимались кольца дыма, окутывая ее грубые, словно ножом вырезанные черты липким, дурманящим туманом. Левой рукой бабища держала трубку, а вот правую положила на бедро Стонни.

Керули стоял посреди залы, лицом к лицу с большинством бандитских главарей города. Короткие руки купца были сложены на сером шелковом поясе, черный шелк плаща мерцал, словно расплавленный обсидиан. Странная, в обтяжку шляпа закрывала лысый лоб. По стилю она напоминала изображения на самых древних коврах и барельефах Даруджистана.

Он начал свою речь тихим и великолепно поставленным голосом. — Я рад быть представленным этому знаменательному собранию. У каждого города есть свои тайны, свои вуали, и я горд, что передо мной открыли одну из них. Конечно же, я сознаю, что для многих выгляжу высеченным из того же материала, как и ваши признанные враги; но уверяю, что это совсем другой случай. Вы выразили свои опасения относительно растущего влияния жрецов Паннион Домина. Они говорят о городах, только что перешедших под божественную власть культа Провидца, предлагают простому народу россказни о законах, равных для всякого, о правах и писаных привилегиях, о милостивом признании местных обычаев и традиций. Они сеют среди ваших подданных семена протеста. Воистину опасный прецедент.