Чтение онлайн

–А что вы хотите? Здесь же космос, а не Альтур. Совершенно другая атмосфера.

–Нет, вы не поняли, – нахмурился Иверс. – Он развивается слишком быстро. Вспомните, на планете инкубационный период развития заболевания составляет от двух до пяти дней, а сама болезнь вступает в острую фазу через трое суток после проявления. Здесь же речь идет не о сутках, а о часах!

–Ну, я же говорю – условия иные! – отмахнулся Анелд: разбираться в тонкостях поведения какого-то микроба у него не было особого желания.

–У меня такое впечатление, что эта болезнь не совсем нормальная по нашим альтурианским меркам, но наблюдать ускоренную эволюцию вируса действительно необычайно интересно.

–Я понимаю ваше научное любопытство, – ответил Анелд, – но меня больше занимает вопрос о том, как поскорее убраться из этого полуказарменного заведения и попасть на благословенный Бейд.

–А вы не ученый, Анелд. Эта разновидность водяного вируса таит в себе громадные возможности. Учитывая то, что случилось здесь, при небольших изменениях, его можно адаптировать к любым условиям и …

При этих словах Иверс резко обернулся и посмотрел прямо в глаза Гучану.

Тот пребывал в абсолютной уверенности, что терапевт полностью погружен в свои мысли и не обращает на него никакого внимания: от неожиданности Гучану даже выронил бокс со стеклянными колбами, которые разбились и разлетелись мелкими осколками по полу, предоставив работу вездесущим роботам-уборщикам.

–Что вам здесь нужно? – сурово спросил Иверс.

–Мне?! – у Гучану от потрясения язык едва не прилип к гортани.

–Да, вам! И кто вы такой? Я вас не видел раньше в этом секторе. Откуда у вас пропуск?

Гучану никогда бы не нашел, что ответить, но на помощь ему пришел доктор Лоердал.

Губы бывшего полицейского непроизвольно зашевелились: он ответил четко и по-военному:

–Доктор Лоердал приказал мне заменить в некоторых отсеках лабораторные приборы, так как возникло подозрение в их недостаточной биологической чистоте из-за сбоя в работе дезинфицирующего луча.

Услышав ответ, Иверс успокоился и повернулся обратно к своему собеседнику Анелду.

–Черт бы вас побрал, Гучану! Вы специалист, или кто?! Как вы могли так опозориться?

–Сам не понимаю, сэр, – оправдывался перед начальником госпиталя бывший полицейский. – Он казался воплощением абсолютной сосредоточенности!

–Из-за вас я не дослушал, чем закончился их разговор! Да и коммуникатор из-за ваших постоянных подергиваний работал отвратительно – я почти ничего не мог разобрать! Впредь, будьте осторожнее!

–Сэр, но он догадался, что я подслушиваю.

–Вряд ли, – бросил Лоердал. – У него, конечно, могли возникнуть такие подозрения, но я вовремя внушил вам правильный ответ и разрушил их, если они все-таки были.

–Вы полагаете, что Иверс в чем-то замешан? – спросил Гучану.

–Не могу сказать этого с точностью, но факты иногда весьма красноречивы: до прилета Иверса и его коллеги у меня в госпитале не было ни единого случая заболевания водяным вирусом.

–Вы думаете, они привезли его с собой?

–Кто знает? – задумчиво произнес Лоердал.

–Что же мне делать дальше, сэр? Иверс меня теперь знает в лицо и не пустит обратно в свой отсек.

–Продолжайте исследование. Отправляйтесь в блок №7, к Блюмингейму. Там тоже есть, кого послушать.

Седьмой блок находился на одном из самых верхних уровней звездолета, и Гучану пришлось воспользоваться скоростным лифтом, чтобы добраться туда.

Здесь располагались несколько терапевтических палат, четыре операционных, лабораторный центр и манипуляционные кабинеты. Прежний начальник блока скончался после заражения вирусом поглощения. Из ведущих специалистов в блоке осталась только Мари Шмид, которая не побоялась продолжить работу в то время, когда практически все другие сотрудники предпочли сменить место приложения своих усилий на более безопасное, или вообще покинули госпиталь. Но опыта Мари всё-таки недоставало, и прибытие Блюмингейма могло изменить ситуацию к лучшему.

–Что за бардак у вас в блоке?! – бушевал Блюмингейм. – Как можно работать в такой обстановке? Я не удивлюсь, если уже завтра половина ваших пациентов переедет из палат в госпитальный морг, а оттуда – в открытый космос.

–Не кричите на меня! – решительно ответила Мари Шмид, смотря прямо в глаза медицинскому светилу. – Хоть вы и известный специалист, но я не позволю вам говорить со мной в таком тоне. Я тоже врач! И то, что у меня пока нет ученой степени, еще не дает вам права так обращаться со мной.

Блюмингейм по-новому взглянул на свою помощницу:

«А девчонка с характером! И недурна собой. Личико миловидное, глаза – миндаль, зубки – жемчуг, губы – настоящий коралл. Достанется же кому-то такой лакомый кусочек!»

–Ладно, оставим этот разговор на потом, – смягчившимся голосом произнес бывший врач «Пандоры». – В конце концов, наша главная задача – победить «космическую чуму» и попытаться спасти как можно большее количество людей.

–Я осталась в госпитале именно для этой цели!

–Вот и отлично. Сразу же займемся делом. Покажите мне карты больных и листы назначений.

Мельком взглянув на документацию, Блюмингейм понял, что необходимо сделать в первую очередь:

–Все ясно. Для большинства здешних пациентов стандартное лечение не годится.

–Но для больных с симптомами бронзовки это самая оптимальная терапия, – возразила Мари.

–В нашем случае вирус бронзовки ведет себя слишком агрессивно, а это означает, что лекарства не успевают его блокировать на той стадии развития, для которой они предназначены.