Чтение онлайн

— Это Харри Диливен — он играет графа Париса. У бедняги нет никаких шансов. Капулетти хочет, чтобы он женился на Джульетте, но она его на дух не переносит. Все, что ему удается, — это появиться у гробницы и наткнуться на шпагу Ромео после первого же выпада. — Планкетт прищурился. — У вас есть особая причина для этого вопроса?

— Абсолютно никакой! Как сказал бы лейтенант Спинелли, просто любопытство. Кстати, вам известно, что этот детектив-лейтенант присутствует в театре?

— Ну и что? Мы знали, что он придет, — по крайней мере я.

Музыка, приглушенная занавесом, подходила к зловещему финалу. Глаза Бэрри Планкетта прищурились еще сильнее.

— Слушайте, старина, вы уверены, что у вас нет ничего на уме?

Вообще-то на уме у Нокса было очень многое, но он не намеревался об этом распространяться. Вместо этого наугад сделал замечание о том, что пришло ему в голову еще в начале репетиции:

— Судья Каннингем говорит, что сцена снабжена множеством приспособлений — даже какими-то сложно устроенными люками.

— Как же он прав!

— Значит, это так?

— Конечно. Смотрите сюда! — Мистер Планкетт сделал жест своей шпагой. — Авансцена бетонирована, а остальная часть сцепы — нет. Эдам Кейли планировал, чтобы во время перерыва между сезонами его собственной труппы здесь давались представления других артистов. В те дни в театре часто выступали фокусники. Тут есть несколько люков — включая одни с этой стороны кулис, неподалеку от нас, — которыми можно пользоваться без посторонней помощи. Достаточно лишь нажать кнопку. Вы поднимаетесь на сцену, становитесь на люк и проваливаетесь вниз. Нужно только убедиться, что никто другой не встанет на крышку в неподходящий момент. В пьесах Шекспира такое не требуется, верно? Ладно, к черту люки и прочие хитроумные приспособления! Что мне Гекуба и что я Гекубе? [89] Вы слышали, как наша патронесса изрекала сентенции перед поднятием занавеса?

Из полумрака выплыла толстая добродушная женщина, чьи щеки сверкали румянцем под высокой прической кормилицы Джульетты. Бэрри Планкетт повернулся к ней.

— Филип Нокс, — представил он своего собеседника. — А это Кейт Хэмилтон, которая работала в старой Уэстчестерской труппе тридцать семь лет назад. Слышали нашу патронессу, Кейт?

— Еще как слышала! — воскликнула Кормилица. — Наглости этой женщине не занимать! «Некогда я пользовалась той репутацией в профессии, к которой вы так стремитесь!» Как вам это нравится — к которой мы стремимся?

— Она хоть и стерва, но талантливая, — промолвил мистер Планкетт. — И нам следует быть благодарными, что на сей раз никто не собирается умирать на сцене… Минутку, Нокс, старина! Вы говорили о судье Каннингеме, верно? Вот он собственной персоной. А кто это с ним?

— Лейтенант Спинелли, которого я упоминал, — пояснил Нокс. — И выражение его лица означает новую серию вопросов. Поэтому я ухожу.

— Нам тоже нужно идти, — заявил Бэрри Планкетт. — Во всяком случае, мне и многим другим. По местам, вы, жалкие скоморохи! Если Тибальт не сможет толком пырнуть меня кинжалом, а Ромео — быстро разделаться с Тибальтом, то будь я проклят, если не вырвусь из рук Бенволио и сам не прикончу обоих!

Филип Нокс подбежал к железной двери, вышел в зал, где уже гаснул свет, и стал подниматься по боковому проходу.

Он все еще продолжал беспокоиться. В третьем акте было много фехтования; Меркуцио должны были унести за кулисы, где ему предстояло умереть; Ромео должен был убить Тибальта. Зловещие признаки уже ощущались на веронской улице.

Нокс бросил взгляд через плечо. Лейтенант Спинелли следовал за ним. Смутно различимая фигура детектива поднималась по тому же проходу. Нокса охватили мрачные предчувствия.

На полпути вверх он свернул налево и стал двигаться между рядами в сторону центрального прохода. Дойдя до него, остановился и посмотрел на сцену.

Бенволио и Меркуцио продолжали разговор — первый был серьезен, второй шутил. С правой стороны сцены (если смотреть из зала) появился Тибальт, одетый в черное, в сопровождении двух мужчин.

Нокс снова посмотрел в сторону лейтенанта Спинелли. Тот двигался между рядами сидений, приближаясь к нему.

Тогда Нокс зашагал по проходу к вращающейся двери, словно собираясь покинуть зал. Лейтенант не отставал. Неужели этот проклятый коп будет тащиться за ним повсюду? Но если подумать, почему он должен бежать от него? Чего ему бояться?

Глянув через левое плечо, Нокс увидел Марджери Вейн, сидящую в ложе «В». Положив руки на барьер, она была явно поглощена происходящим на сцене. Почти добравшись до двери, он повернулся и стал ждать.

Лейтенант Спинелли подошел к нему, но если и собирался задать ему вопросы, то пока от этого воздержался.

— Смотрите! На это стоит поглядеть, не так ли? — произнес детектив.

Оба уставились на сцену.

Меркуцио в голубом с серебром камзоле насмехался над Тибальтом, одетым в черное. Тибальту, стремящемуся найти и убить Ромео, наконец, представилась такая возможность. Как только появился Ромео, он тут же приступил к оскорблениям. Но Ромео, решив пощадить родственника Джульетты, которого она очень любила, попытался его успокоить, что побудило Меркуцио вызвать огонь на себя.

И так далее, покуда Ромео не взмолился:

Но тот упрямо продолжал:

Выхватив шпагу и кинжал, Тибальт бросился на Меркуцио, но тот отбил атаку и сделал ответный выпад. Они быстро фехтовали, звеня клинками и двигаясь вправо. Ромео подпрыгивал рядом с ними.