Чтение онлайн

К.М.: Мы подошли к такому вопросу, который бы вызвал массу эмоций у Егора. Твое отношение к «центрам» (или, как бы сказал Егор, к «прогнившим центрам»).

М: Видишь ли, если ты имеешь ввиду такие центры как Москва, Питер, Новосибирск (эдакая сибирская Москва), Киев, ух и не знаю каким боком сюда попал Свердловск… Т. е. если считать их как рок-центры, то я вообще не хотел бы об этом говорить, о нашем роке, о каких-то музыкальных делах… Наш тщедушный советский или российский рок… Хм. Я считаю, что ни Егор, ни Башлачев, или тот же Ник или Шапа не имеют к этому никакого отношения. Такие, самородки, они могут быть где угодно. На то они и есть яркое исключение из убогих правил этого мира… Так что хватит об этом.

К.М.: Твоя нынешняя группа «Медвежий Ворс» в каком состоянии находится?

М: Я несколько лет пытаюсь собрать группу, электрический состав, адекватный мне. Масса людей пробовала со мной играть… из Омска, Тюмени, Москвы. Сейчас в составе постоянный только гитарист. Мне пробовали подыгрывать из «Инструкции по выживанию», «Г.О.». Я считаю вообще-то надо создавать что-то автономное… Потому что, репетируя, допустим, с Джексоном, Аркашей, постоянно возникала масса разногласий в плане музыки. Т. е. они, уже, почетные и известные музыканты со своими взглядами на то, как надо играть, и им тяжело что-то ну даже и навязать. А те люди, которых я пробовал собрать в Омске (за исключением Егора, Кузи Уо) попадались какие-то слабые и малодушные. Вот неожиданно мне в Москве была оказана поддержка, предложена помощь в этом, в становлении группы. Посмотрим, что из этого выйдет. Очень жаль, что территориальный вопрос встает в связи с этим. Половина группы в Москве… Вполне возможно это не окончательный вариант. Поживем-увидим… Вот, допустим, Жариков, Летов или Ромыч считают, что в группе должен быть лидер, как бы творческий мотор, на которого работает группа, затем идеолог (к примеру М.Немиров в «Инструкции по выживанию») и собственно остальные люди, играющие в группе должны разделять и помогать воплощать идеи, вырабатываемые ими… Я так думаю, что группа должна, естественно, состоять из единомышленников, более того, каждый из них по величине творческого потенциала они должны быть ну если не равны, то хотя бы одного порядка. Каждый должен отдельно от других что-то пред-ставлять из себя если ни как музыкант, то как человек. Т. е. каждый должен и отдельно от других быть яркой личностью, а не статистом. Вместе с тем должно быть понимание огромное друг друга и желание реализовать именно то, чем должна заниматься группа «Медвежий Ворс». Опять же этот взгляд идеальный и наивный, но мне хотелось бы, чтобы было именно так. Именно в таком виде я хочу, чтобы существовала моя группа. Наверное, все… А то, что с группой сейчас — это один из этапов становления что ли…

К.М.: Я так понял, тебя не баловали концертами, выступлениями и т. д.

М: Да, не очень-то много мне приходилось выступать. Пять концертов в составе «Гражданской Обороны», единственный концерт «Армии Власова» и сольные концерты под акустическую гитару в Иркутске, в Омске и два сейшена на флэтах в Москве.

К.М.: Как ты видишь свое будущее?

М: Мое видение будущего… Ну, человек определенного уровня развития, он предполагает, что вообще будет в более или менее отдаленном будущем, или, хотя бы завтра… Ну, есть еще такая позиция — жить «здесь и сейчас», т. е. когда будущего нет, а суть жизни сегодняшний момент. Мне кажется, что это все-таки скорее лозунг, я считаю, что люди такого уровня как Ромыч или Егор выполняют, в космосе определенную задачу и если не явно, те интуитивно чувствуют будущее и настоящее. Если говорить про обывателей, у которых жизнь проходит в каких-то жестких рамках: работа, учеба и т. п. хуйня… Я считаю «здесь и сейчас» может жить только сумасшедший, блаженный или юродивый, у которого нет связи с реальностью. Я, например, не совсем сподабливаюсь жить так, все-таки у меня есть моменты, что приходится задумывать, планировать, загадывать какие-то свои действия на будущее… В силу того, что я вижу непрерывное и всеобщее опосредование всего живого, то, соответственно, я предполагаю противостояние всему этому. В меру своих каких-то сил и возможностей раньше своей деятельностью в «Г.О.», потом в «Коммунизме», теперь автономно. Такое мое отношение, хотя по поводу всего не скажешь сразу…

К.М.: В свете того, что ты сейчас сказал, что ждет твою группу «Медвежий Ворс» в будущем?

М: В силу того, что мной написано более сотни песен и в моем понимании практически все они не записаны, часть из них записана при участии Егора, но записаны не так, как я хотел… Вообще я считаю, что песня как таковая не всегда имеет единый образ воплощения. Т. е. я сочиняю вещь, но она содержит гораздо больше в себе, чем конкретно башка какого-то там человека; даже, естественно, больше того, что я в нее вложил. В зависимости от того, кто ее играет, она может расцветиться другими красками, может быть вообще другой. Т. е. «Печальный уличный блюз» Ник поет в 90-м году с «Лолитой» — это одно, а то, что записано Ником в 1991 году с «Кобой» — это, извините, ни в какие ворота… Другой пример — когда Егор, «Гражданская Оборона» записала тюменские песни. Тут все упирается в некую внутреннюю честность человека… Хочется, чтобы было такое, естественно, честное отношение к таким вещам. Если при таком моменте находятся люди, которые видят песню совсем по-другому, нежели ее видел автор, то я считаю, что это вполне возможная вещь для воплощения несколько другого взгляда. Ну и главное, чтобы с этого не было никаких выгод ни моральных, ни тем более материальных… Т. е. Егор, записывая «Непрерывный суицид», который сочинил Ромыч Неумоев, на мой взгляд честно это сделал… Еще есть один момент. Я считаю, что в силу того, что эти песни, Неумоева: «Непрерывный суицид», «Корона», «Родина-Смерть», «Все пройдет», «Афганский Синдром», «А у мира час до полночи»,» Красный Смех», «Тов. Горбачев», «Хуй» — они не совсем принадлежат человеку, потому, что очень резко. Вот… Т. е. я фактически не знаю таких моментов, когда человек писал бы чисто… «от себя». Т. к. человек, ну, проходит определенный жизненный путь, он впитывает В себя разного рода моменты культуры, истории, событий, бывает даже чужую философию жизни воспринимает. Т. е… он узнает, что есть Достоевский, есть Господь Бог и т. д. Все это откладывает отпечаток на сознание. И, потом, когда человек начинает отражать реальность по-своему, или как-то самовыражаться, то Е нем присутствует весь или частично, негативно или позитивно весь опыт истории человечества, как бы он его не выхолащивал и не вычищал. Хотя, бывает, что из каких-то ментов истории или культуры делают бирюльки и получается такая «игра в бисер», с реальностью не имеющая никакой связи, типа Союза Писателей или каких-нибудь авангардистов или музыкальных критиков… Это очень хуево… А в том, что через меня проходит и преломляется реальность — в этом нет ничего плохого… Sex Pistols, допустим, на альбоме "Great Rock'n'Roll Swindle» поносно записав всякие рок-н-рольные хиты, дали говна, оскорбив (и совершенно правильно) тупость слушателей. Но там другие дела… А та сволочь в Москве, которая изгадила песни Янки, эта мразь фактически совершила подлость… Я вообще ко всему этому отношусь очень серьезно. И те люди, которые сейчас в моей группе, которые заинтересовались моими песнями и захотели их исполнять, и соответственно принять на себя часть ответственности за их исполнение, т. е. им придется какую-то духовную работу совершить, помимо просто «умения играть». Я к «Г.О.», к Егору, к Неумоеву, к себе наконец очень серьезно и требовательно отношусь и считаю, что люди, которые воспринимают это как «эпатаж» или «крутой оттяг», как нечто такое занимательное, или развлекательное действие для своего ублажения — они ничем не отличаются от всей всей обывательской хуйни, постоянно торжествующей везде и повсюду. Я думаю, что вся наша деятельность участников «Г.О.», «Инструкции по выживанию», «Великих Октябрей»: мы участвуем в таком, может, быть последнем прорыве к Свободе. В разное время этот прорыв осуществляли Ф. М. Достоевский, А. Камю, К. Леонтьев, Махно, RAF. Теперь и до нас дошла очередь. Т. е. я хочу сказать, что вся наша деятельность не имеет ничего общего с артистами типа Цоя, Кинчева, Шевчука или Гребенщикова… Ну, это может быть идеальный взгляд такой, наивный, но вот я по-прежнему считаю, что на этом все держится, — на моменте внутренней честности человека перед самим собой. Когда он не лукавит, а говорит: «Да, я этого хочу, я это люблю и ради этого все мелочное, обыденное должно отступить, уйти в сторону». Это очень редко происходит, и люди очень часто заблуждаются… ставя во главу угла какие-то вещи, совершенно не существенные, но способные заслонить все остальное… Бывает даже жизнь направлена на то, чтобы, наконец, понять себя, ощутить себя свободным. Когда человек уходит от всех этих опутывающих по рукам и ногам мелочей как работа, долг перед обществом, TV, государство, газеты, соседи, институты и прочее… Тогда у него крылья за спиной вырастают, тогда и начинается полет и всамделишный праздничек души. Ну, вот такая большая преамбула. И соответственно возвращаясь к твоему вопросу: я предполагаю, что с группой буду записывать просто все свои вещи… А их примерно на 8–9 альбомов… Вот еще в силу того, что мне исполнилось 30, лет, т. е. я уже, блядь, почти как старик… Если вспомнить, что Robert Plant в 18 лет начал петь… Ха. Очень забавно выглядит желание 30-летнего человека записывать альбомы… К тому же без каких-либо претензий на популярность и коммерческий успех… Еще меня просто очень забавляет мой возраст, я-то сам себя не чувствую на 30 лет… Короче говоря, я хочу сделать, как я их называю, «посмертные записки».

Я как художник в трех ипостасях существую — как писатель, поэт и музыкант. Т. е. у меня есть помимо песен еще штук 300 стихов, десятка два рассказов, повестей и романов. Но фактически те песни мною сочиненные — они еще не воплощены (в моем понимании), за исключением того, что записано в проекте «Цыганята, и я с Ильича». По идее, задумывался третий альбом… Такое трио русское, триптих, троица. Но пока это задерживается… Многие моменты непонятные имеются… Дело осторожное, потому что после «Арджуна-драйв» шаг должен быть такой смелый и широкий. Ну и опять же слегка рассорились с Летовым и Кузьмой, а пока других сотрудников и соучастников этого действа я не встречал, которые сподобились бы так проникнуться идеей и понимать, что нужно сделать. Ну, у нас бывают такие внутренние конфликты, локальные, чисто человеческие На данный момент дела нас не сводят вместе, но я думаю, что нам удастся вместе что-нибудь еще натворить. А пока что мне удалось воплотить одну часть «Посмертных записок». Я наконец-то напечатал те стихи, которые были мною записаны Т. е. осталось записать песни и напечатать романы. А после этого, я думаю, наступит некий очень интересный период в жизни, когда произойдет какой-то маленький взрыв, всплеск… Маленькое изменение сознания, (а может большое, естественно, для меня самого). Но оно произойдет лишь после того момента, когда будет написана последняя строчка и записана последняя песня. Тут имеется такая неприятная для меня штука, что песни продолжают возникать и писаться, и в тот момент отдаляется… Ха-ха… В силу того, что они рождаются… Ну, я думаю как-то обыграть эту штуку. И думаю, что будет написана последняя песня и не найдется, что сказать себе самому и всем по поводу мира. И вот когда же найдется, что сказать, я и надеюсь увидеть все, т. е. наступит просветление. Такая у меня мечта и цель. Соответственно я сейчас очень сильно приблизился к этому моменту, т. е. наконец-то собрана группа, по всей видимости удастся выступить в Киеве, Москве… после небольшого сыгрывания, ну и приступить к реализации каких-то идей, к записи тех альбомов, которые вообще-то былисозданы с 87 по 92 год. Такое вот у меня видение ближайшего будущего моей группы.

К.М.: Тебе как человеку, как непосредственному участнику того, что происходило у нас в конце 80-х и в начале 90-х… Что тебе, из того, что имеет место быть у нас в стране, на земле, что тебе ближе, роднее…

М: Я понял, что ты хотел у меня узнать… Ну, конечно же, мне, если говорить о наших… то мне конечно ближе и роднее то, что делалось на ГрОб — Records, тем более, что я был одним из непосредственных участников этого дела. Я очень люблю «Гражданскую Оборону», «Коммунизм», то, что делала Янка, т. е. это все мне близко и приятно. Мне просто радостно на душе от этого. Конечно, очень нравится ДК, и я с большим уважением отношусь к Сергею Жарикову, к Роману Неумоеву. Раньше нравился Коля Рок-н-ролл, но после 1990 года, по-моему, он ничего особенного не создал… «Звуки Му» была очень хорошая группа, с удовольствием ее слушал. В Москве еще нравится «Резервация Здесь», очень сильная группа, на уровне «Инструкции по Выживанию», у них даже есть такое общее настроение, такое чувство внутренней обреченности. Еще «Брешь Безопасности» мне пришлась по душе. Очень агрессивная группа.

К.М.: А из того, что происходит на Западе, что тебе нравится?

М: Ну, Запад для меня — он как бы во-вторых… Допустим, в отличии от Егора, который весь в 60-х годах, я все-таки человек 80-х. Мне очень нравится группа Dead Kennedys, и, вообще, деятельность Jello Biafra. Так же Butthole Surfers, Siouxsie & the Banshees, P.I.L., The Pogues, Iggi Pop, Joy Division. Т. е. если текста Iggi или Dead Kennedys более менее мне понятны и знакомы, то, допустим мое пристрастие к Joy Division исходит от некоего энергетического посыла, что ли. Я думаю, у каждой музыки возникает определенный ореол, отображение чьего-то существования, чей-то кусок жизни воплощен в этом, и он соизмерим с моим настроением, со мной как с человеком. Пристрастия мои в связи с этим очень широки, т. е. такие вещи, как ранние Rolling Stones, поздние Beatles, Dorrs, Jimi Hendrix, Jefferson Airplane ранний, конечно, the Stooges с одной стороны… С другой стороны, ранние Genesis и King Crimson. Есть еще Gentle Jaint… (смеется). Тут на меня так действует мое арт-роковое прошлое… Но все это в большей или меньшей степени… Все-таки 80-е с их грязными делами мне ближе… Классическая музыка мне еще в меньшей степени нравится… Какими-то моментами, частями, т. е. я так и не смог приблизиться к ихнему отражению реальности. Они для меня все такие «пришельцы» или, точнее будет, я для них пришелец. Я так и не смогу понять тех, кто играет и слушает классику. Я вообще считаю, что мы отражаем реальность своими действиями, что ли гораздо адекватнее и честнее. Я считаю, что любой человек В андеграунде, если он честен, если не занимается подражательством, те как бы плохо он не играл, или пел, если он даже не имеет ни голоса. Но когда он поет — то это в конечном счете круче любого Пласидо Доминго, Нестеренко, Карузо или Фредди Меркури. Потому что все эти артисты поют одинаково. Конечно, они поют очень хорошо, выпевают каждую ноту, знают всякие переходы от «си» к «до» всякие «про» и «контро», «фальцет». У них там все это хорошо идет, но о любви они поют так же, как о ненависти, нежность, злоба, смех — у них все одинаково… У меня такое ощущение, что все эти классические певцы, вся эта школа пения — для меня все мертвое пение, разве вот Шаляпин исключение. Он, кстати, первый и подметил у оперных певцов эту одинаковость… Такие вот артисты, некоторые, которые там поют, удачно изображают печаль, любовь, ненависть и т. д. Эта хуйня называется талант или искусство перевоплощения. Так же и те, кто считает себя профессиональным музыкантом… Они уже давно разучились жить и чувствовать. В большинстве случаев это глобальная мимикрия и продажа…

К.М.: Хотелось бы узнать твои пристрастия в литературе…

М: Из русской литературы конечно же М.Ф.Достоевский и Л.Андреев — это наверное у каждого, кто не мудак. Ю.Мамлеев, Эдуард Лимонов — страшно уважаемый мной человек… Я рад бы читать больше, но у нас в стране издается слишком много говна. Я очень люблю и мне очень много дает В.Ерофеев, В.Шукшин, А.Зиновьев… Если брать русскую философию, то В.В.Розанов, К.Леонтьев, ну и, быть может, Н.А.Бердяев. Опять же это упирается в такой момент, что какие-то вещи мне просто невозможно достать и прочитать. Зарубежная литература и философия… Там А.Камю, Ф.Кафка, Ф.Ницше, А.Шопенгауэр, Х.Кортасар, Г.Гессе и т. д. До хуя есть хороших вещей, которые несут В себе какой-то заряд.

К.М.: Слушай, Олег, такое дело… Такая штука — смерть. Она как-то не обходит «Г.О.» Сначала Селиванов, затем Лищенко, потом Янка… У тебя-то какие со смертью отношения? Часть жизни прожита тобой, вот именно потусторонний мир тебя не тревожит? ЗОВ смерти не слышишь?

М: Видишь ли, когда мы с Егором собирались делать альманах «Передоновец», там уделялось очень много внимания мистическим, потусторонним делам. Там было большое интервью, которое брал у меня Летов, в котором отмечена большая связь с тем, что можно назвать потусторонним миром… Такой маленький был эпизод из недалекого прошлого. Однажды, когда я спал, то увидел такой странный сон — открываю глаза и чувствую, что к нам в квартиру кто-то зашел. Ну я думаю: «Нормально — зашел вор». Надо идти и будить отца, дабы его обезопасить и предупредить. Я считаю, что это довольно важный момент — я-то я не стал куда-то прятаться и думать о себе (несмотря на то, что дело происходило во сне). Когда я подошел к родителям, то оказалось, что я просто не смог их разбудить. Я понял, что мне сейчас не поднять и вышел из комнаты навстречу ему, а он в то время пока я их будил, пошарил на кухне г. теперь движется мне навстречу. Я слышу, что идет человек, слышу дыхание, шорох одежды, скрип паркета. Расстояние маленькое между нами: метров 18–10, а я каждой секундой сна воспринимаю, что он прошел метров 40–50, настолько долго это было. По мере приближения я замечаю, что у него исчезают признаки человека: дыхание, очертание, контуры тела, одежда, все звуки. И я начал видеть неизвестно каким чувством, что… Т. е. нарастал просто очень большой ужас, и я ощутил нечто ЧУДОВИЩНОЕ, наплывающие на меня, оно нарастает… Даже сейчас, рассказывая, я вспоминаю некое чувство ужаса, а во сне оно обретало некие странные, совершенно чудовищные очертания. По мере приближения его ко мне все человеческое, все человеческое реальное в нем и во мне исчезало, оставалось что-то запредельное, и я знал, что произойдет что-то страшно неприятное, когда оно меня коснется, т. е. какой-то запредельный пиздец… Тут я открыл глаза и вижу, что просто спал. Я лежал в холодном поту и ощущал, что это событие есть для меня подарок, такой «прорыв в подсознание». Такая дверка, окошечко, в которое я могу заглядывать, касаться с запредельным. Еще есть такая особенность: меня постоянно душит домовой (не каждую ночь, но с завидным постоянством: допустим, раз в два месяца я просыпаюсь от удушья, причем я ощущаю это физически). Такие вот у меня странные точки соприкосновения с потусторонним миром. Вспоминаю в связи с этим историю, случившуюся со мной в далеком детстве, когда МЫ жили под Барнаулом, в поселке Павловск. Одна бабушка очень вознегодовала на нас, возненавидела нашу семью и решила нас сжить со свету. И стало у нас плохо: гуси умирали, собака не росла, свиньи дохли, дом просто шатался от ветра, когда топили печь — по дому шел какой-то странный грохот, ночью соответственно всякие звуки и нагнетание страха. Я этому не придавал значения, четвертый класс… В конце концов, мать позвала другую бабку, специалистку по всяким темным делам. Она походила по дому и спустилась в подполье и указала матери что там Оно, это «Нечто». Это была тарелочка с малым количеством воды, в котором лежал кусочек мяса. Вода уже, естественно, испарилась и мясо начало ссыхаться, и когда оно должно было ссохнуться — тут нам бы и пришли «кранты». Но так как она это обнаружила и обезопасила, то мы остались живы. Все эти истории со мной, знакомыми, друзьями, окружающими меня, с родственниками… Вот, например, Олег и Женя Лищенко их смерть, по-моему, очень крепко Полюбила. Женя уже там… Олег с сердцем по реанимациям постоянно болтается. Да все, что происходит сейчас вокруг, рождает достаточно стойкое ощущение, что «запредельность», выражаясь языком Ю.Мамлеева, неподалеку, она существует постоянно напоминает о себе. Я это вижу и чувствую, что нам дают понять, что мир движется, нет, не к концу, он дви-жется к опосредованию, к усредненности, к одномерности. Т. е. внешне разнообразие и техническое совершенство — свидетельство внутренней бедности и убожества. Это не шибко оригинальный вгляд, но, мне кажется, так оно и есть. Истина проста и неказиста, незатейлива с виду, а ложь разнообразна и всяко причудливо раскрашена. Она везде и всюду, а чтобы дойти, понять какие-то правильные вещи — нужно делать усилия. А подавляющее большинство людей этого не понимает. И если до них это не доходит посредством каких-то добрых средств, то людей нужно просто-таки заставлять и бить плетьми, чтобы до них дошли какие-то нужные вещи. Большинство людей я бы с удовольствием замочил бы, перестрелял, потому что они настолько глупы и безнадежны, что сами понастроят ГУЛАГи, Израили, бараки и прочие Вавилоны в виде небоскребов с видаками… В связи с этим у меня такое отношение к смерти. Она мне представляется как момент перехода от одной реальности к другой. Если человек умирает за идею, то он… в общем, он переходит, нет он как бы берет новую высоту. А те люди, которые умерли как скоты, отжившие свою убогую жизнь — то они просто переползут от одного корыта к другому. Поэтому те евреи, которых эсэсовцы убивали в концлагерях, должны им еще спасибо сказать, потому что умерли за то, что они евреи, за идею Израиля, земли обетованной, а не так позорно как в еврейских анекдотах. Хотя об этом лучше сказал бы товарищ Борхес… Я не могу точно знать, но могу предположить, что, вполне, вероятно, каждому уготовлена своя смерть, от свой причины, но некоторые люди они выше этого, в силу того, что они взвалили на себя выполнение определенного рода работы духа. И эти люди, преодолев эту уготовленную им отмеренную жизнь, взвалили на себя ношу, взяли ответственность за себя и за других и их путь уже не может оборваться в силу какого-то предопределения. Они уже могут это сделать только сами. Вообще-то, эти вещи запредельные, и с полной определенностью о них говорить нельзя, и толково и ясно их трудно высказать. Это, наверное, не слишком оригинальный взгляд и он не так уж особливо отличается от традиционных взглядов на этот вопрос. Это какие-то вечные истины понять которые в принципе должен бы каждый, кому не наорать на то, что происходит в Космосе и на Земле. А сам я стараюсь какой-то шаманской практикой, попробовать ученичествовать на этот предмет. Хотя на данный момент у меня есть такое представление, что лично мне надо заниматься несколько другой работой, т. е. реализовываться посредством записи, с электрическим составом. В этом я вижу свои задачи и естественное воплощение. И т. к. голос интуиции говорит, что это нужно это делать, и это мне доставляет момент радости и некой гармонии в душе — значит, я правильно иду и действую. Я могу понять и осознать себя, свою жизнь и смерть, а кто-нибудь другой, допустим тот айзер, который в 1988 году, когда мы были в Новосибирске с «Г.О.»на концерте, он сказал мне в автобусе, что я фашист, т. е. этот чурка не понимает вообще ничего, кроме как наживаться за счет других. Он и живет как мертвец…

К.М.: «Гражданскую Оборону» и Егора обвиняют в том, что они проповедуют религию смерти… Ник Рок-н-ролл вообще договорился до того, что по радио в передаче «Тихий Парад» обвинил впрямую Егора в смерти Янки…

М: Блядь, он лучше бы за собой посмотрел…. Он ебанулся наверное… Это, блядь, такое позерство пиздить об этом по радио с бывшей комсомольской проституткой Ромой Никитиным… Позерство, гамлетизм доморощенный — вот это что…

К.М.: Эстетика суицида, самоуничтожение… По-моему вокруг этого всякая журналистская хуета развела слишком много разговоров. Я так думаю, им по этому поводу следует заткнуться. Об этом могут говорить немногие. Что об этом думает Егор, я уже знаю, а как ты относишься ко всему, что с этим связано?