Чтение онлайн

Клавдия прошла, куда советовали. Кошкина Е.Н. лежала в сто седьмой, то есть на первом этаже. Однако это никак задачу не облегчило – прорваться сквозь решетки не было никакой возможности. Клавдия попрыгала мячиком, чтобы высмотреть знакомых сотрудников, но и прыжки не помогали. Совершенно подавленная сыщица вышла из здания. Вот идиотство! И кто только придумал, что самые счастливые часы молоденькие мамочки должны проводить за решеткой? А на улице-то какая благодать! Вон даже санитарочки выскочили с черного хода и примостились на лавочке с сигаретами. Клавдия подошла к маленькой служебной двери, и до ее ушей донесся разговор нерадивых санитарок.

– Лен, кури быстрее. Сейчас Алена Дмитриевна выскочит, орать начнет. Я просто деревянной становлюсь, когда она орет, – канючила одна.

– Да брось ты, не бери в голову. Пусть орет, она же не по башке тебя лупит, – отмахивалась другая. – Да и не выскочит она сейчас, она к старшей поднялась, на третий этаж. Стопудово той сейчас на выписке конфет натащили, вот они и будут чаи гонять.

Клавдия уже уверенней подошла к девчонкам.

– Девушки, – строго нахмурилась она. – Где я могу видеть Алену Дмитриевну?

Девушки от страха чуть не проглотили сигареты.

– Она… сейчас она на третьем этаже. Вот так пройдете, а потом спросите, там вам покажут. Если хотите, мы проведем.

– Сидите, я и сама найду, – позволила Клавдия Сидоровна и уверенно направилась к служебному входу.

Пахнуло медикаментами.

– Вот черт, в пальто нельзя, наверное, сразу выставят… – задумалась Клавдия.

Долго думать было некогда, тут же под лестницей она скинула пальто, аккуратно спрятала шапку и, пригладив волосы, затопала искать сто седьмую палату.

– Женщина! Куда это вы? – послышался позади строгий окрик.

По коридору вышагивала молодая стройная женщина в белом халатике, и направлялась она прямо к Клавдии.

– Здесь посторонним нельзя, давайте назад поворачивайте! Ну не отделение, а проходной двор какой-то! Немедленно выйдите!

Пришлось призвать себе на помощь весь имеющийся артистизм, выгнуть шею коромыслом и важно сообщить:

– Что значит – выйдите?! Меня только что на сохранение привезли. Что это у вас за отношение к пациентам? Где у вас жалобная книга? Я хочу поговорить с главврачом!

– Главврач вас сейчас не примет. А где ваша обменная карта? И почему вы в таком странном виде? Женщинам полагается быть в халате и в тапочках, что это еще за маскарад?

– Вы уж извините меня… – вовсю запыхтела Клавдия Сидоровна, – однако носить ребенка в таком возрасте для меня истинный праздник. А я не могу праздновать в затрапезном халате и в стоптанных тапках! Я в платье! А сапоги еще снять не успела, меня только что доставили. И не нервируйте меня, у меня вот уже и давление начинает подниматься… Ага, вот уже и мушки перед глазами…

– Пройдите немедленно в свою палату, – засуетилась красавица. – Вас в какую определили?

– В сто седьмую, – слабо проговорила Клавдия.

– Давайте, я помогу, нам до конца коридора, вы не дойдете…

– Нет, спасибо, я сама. Вот, когда вы с таким пониманием разговариваете, сразу отпускает. Меня ведь и привезли сюда из-за людского хамства, никак не могу его переносить…

Молодая медичка подозрительно покосилась на перезрелую беременную, но больше тревожить ее не решилась.

Пройдя до конца коридора, Клавдия и в самом деле уперлась в палату с цифрой сто семь на двери.

– Здравствуйте, красавицы, – ласково поприветствовала она женщин, входя внутрь.

Женщин здесь было всего четыре. В просторной палате стояло пять кроватей, одна была пустой, туда Клавдия и уселась.

– А вы что, тоже ребенка сохранять? – с интересом вытаращилась на вошедшую худенькая черноглазая девчонка, которой от силы было лет шестнадцать. – А чего, и в таком возрасте можно?

– Тихо ты, Янка! Прямо стыдно за тебя, честное слово, – одернула ее женщина постарше и обратилась к Клавдии: – Вы не обращайте внимания, Яна у нас – девушка, воспитанием не испорченная, сначала язык ляпнет, потом голова расплачивается.

– Яна? – радостно удивилась Клавдия. – А у меня внучку тоже Яной зовут!

Тут же она вспомнила, что находится здесь вовсе не как бабушка, и стыдливо потупилась:

– Вот уже внуки, а так дитеночка захотелось… Слушайте, а где у вас Кошкина Лиза? Она что, не в этой палате? – вдруг опомнилась она.

– Ха, хватились Лизу! Да она уже, наверное, на Севере. Вместе со своим единственным, – фыркнула Яна.

– С каким единственным? – насторожилась Клавдия.

– А вы откуда Лизу знаете? – вдруг спросила женщина с койки возле окна.

– Да мы… мы с ней соседки. Мать узнала, что я на сохранение ложусь, и попросила узнать, как там Лиза.

– Матушка-то не поздно ли спохватилась? – скривилась Яна. – Лизка ее уж ждала, ждала, а мать пришла несколько раз, да и забыла. А еще все лепетала: «Лизочек, деточка!» Тьфу!

– Вот ты ничего не знаешь, а судишь. Не может мать прийти, в больнице она.

– Правильно, сама Лизку упекла, а потом и больницу отправилась!

– Ну что ты за человек, Яна? Молоденькая такая, а столько злости… – снова перебила ее самая старшая из женщин.

– А чего не злиться-то?

– Хватит! Сейчас вон медсестру приглашу, пусть она тебе димедрол вколет, успокоишься.

– Зачем димедрол? – улыбнулась Клавдия. – Можно просто выйти прогуляться. На улице погода – градусов пятнадцать, не меньше. Конечно, в таких стенах кто угодно озвереет.