Чтение онлайн

В затылке разливается остро-сладкая боль, а по коже, словно бусинки с порванной нитки, рассыпаются мурашки, которые Серёжа медленно собирает кончиком языка.

Меня трясёт, впиваюсь своими лавандовыми «стилетами» в широкие, мускулистые плечи, и с нажимом провожу, собирая ткань футболки в такт движению языка, скользящего вверх к линии челюсти, которую в следующее мгновение Долгов жестко прикусывает, стоит только надавить ногтями сильнее, оставляя свой след, по – животному метя свою территорию.

Знаю, это так по – сучьи, но мне сейчас совершенно наплевать, что мои художества увидит Лариса. Пусть видит и знает. Пусть скандалит, подаёт на развод, а главное – не спит с моим мужчиной.

–Маленькая собственница, – все поняв, усмехается Серёжа.

–Не нравится? Жена не должна увидеть? – бросаю с вызовом, глядя в насмешливые глаза и дразняще, со вкусом облизываю свои губы.

Они у меня «рабочие», как любят говорить мужики, поэтому я знаю, что в эту минуту не выгляжу глупо или смешно, давя из себя секс. Хотя мне ужасно неловко. Но голод, сменяющий насмешку, в горячем взгляде придаёт уверенности, как и хрипловатое предупреждение:

– Доиграешься.

– По-моему, я уже давно проиграла, – парирую, провокационно скользя ноготком указательного пальца по его щетине. И преодолевая стеснительность, и боль в затылке, тянусь к шее. Провожу носом, втягивая терпкий, мужской запах, а после всасываю горьковатую кожу, оставляя на ней небольшой кровоподтек. – Ты мой, – выдыхаю ему на ухо, изо всех сил стараясь не покраснеть от смущения. – Так и передай жене, если потребует объяснений.

У Долгова вырывается смешок.

– Стерва ты, Настюш, – покачав головой, стягивает он еще сильнее мои волосы, заставляя снова лечь на диван.

– Ну, тебе же нравится, – шепчу с дразнящей улыбкой, и раздвинув ноги шире, сама подаюсь навстречу его члену. Долгов ухмыляется и, прикусив мою губу, целует.

Сплетаемся языками и просто слетаем с катушек: ласкаемся лихорадочно, дико, задыхаясь от желания. Сережа вжимает меня в диван всем своим весом, отчего голова идет кругом, а перед глазами пляшут разноцветные точки, но сейчас я готова умереть под моим мужчиной, лишь бы только он продолжал.

Я пытаюсь быть с ним на равных, толкаюсь языком ему навстречу, посасываю губы, но не выдерживаю напора и просто позволяю оттрахать мой рот. Что Долгов и делает, вылизывая его с таким наслаждением и смаком, что у меня трусы становятся насквозь мокрыми. Сосу его язык, как ненормальная, выгибаюсь навстречу, постанывая от каждого движения, и едва не срываюсь на скулеж. Меня ломает, тело горит огнем.

Я так хочу этого мужика, что забываю про всякое смущение и страх. Мне уже даже плевать на боль, кровь и прочие страшилки для девственниц, просто пусть трахнет.

Словно услышав мои обезумившие мысли, Серёжа отрывается от меня. Смотрит на мои зацелованные губы диким взглядом и кажется, еще больше дуреет.

– Рот открой, – надавив на мою нижнюю губу большим пальцем, требует он. И когда я послушно открываю, окунает в него палец, скользя по языку шершавой подушечкой, собирая слюну, а после грубо размазывает ее по моим губам, вызывая у меня дрожь. – Оближи, – заменяет он большой палец на указательный и средний.

Старательно провожу языком между ними, обильно смачивая, и не отрываясь, смотрю в горящие похотью глаза.

Она такая вкусная эта похоть, такая пьянящая, что я окончательно теряю разум.

Обхватываю губами его пальцы и, забыв про всякий стыд, начинаю не просто дразнить, а жадно посасывать, не скрывая, что получаю от этого удовольствие.

–Нравится сосать, Настюш? – спрашивает он, проталкивая пальцы глубже, нажимая на корень языка. Я давлюсь и на панике перехватываю его руку, чтобы удержать. Слезы обжигают глаза, а между ног разливается горячая волна.

Будто зная об этом, Серёжа довольно ухмыляется, вытаскивает пальцы из моего рта, и впившись в него жалящим поцелуем, ныряет рукой под резинку моих штанов и трусов. У меня вырывается стон, когда он проводит влажными от слюны пальцами по набухшему, пульсирующему в ожидании его прикосновений, клитору.

– Какая мокренькая… Так сильно хочешь, да? – размазывая смазку по складкам, приговаривает он, лаская меня круговыми движениями.

– Хочу, – признаюсь с тихим стоном, когда он проникает в меня.

– И что моя сладкая девочка хочет? – мазнув языком по моим губам, начинает он дразнить. Но я уже настолько возбуждена, что для меня это нестерпимая мука, поэтому обезумевшим от желания шепотом рублю правду, бесстыже насаживаясь на осторожно двигающиеся во мне пальцы:

– Тебя хочу, Долгов. Твой член… Чтобы оттрахал, вы*бал.

От собственной пошлости между ног горячей патокой растекается остро – сладкое возбуждение. Оказывается, это так одуряюще вкусно признаваться своему мужчине в грязных желаниях. Обнажаться перед ним абсолютно, до самых потаенных глубин.

Однако, я тут же жалею об этом, когда Сережа на мгновение замирает. Видимо, охренев от таких заявочек.

Мне становится страшно и не по себе. Я боюсь, что он снова, как летом, грубо отреагирует на мою откровенность и заставит стыдиться саму себя: своих глупых, доверчивых порывов.

Господи, и зачем я только ляпнула эту похабщину?! Что за дура такая необучаемая?! Знаю ведь, что нельзя быть настолько открытой, нельзя выбиваться из привычного образа. Хорошие девочки так не говорят.

Правда, где теперь я, а где хорошие девочки?

Уж точно не с раздвинутыми ногами под женатыми мужиками старше их вдвое.

Сглатываю тяжело, и прикусив губу, все же хочу дать заднюю, перевести все в шутку, но встретившись с плотоядным, голодным взглядом, понимаю, что Долгову нравится. Нравится, как я отзываюсь на его прикосновения, как влажно и горячо пульсирует у меня между ног. Нравится, что я такая…

– Бесстыжая девчонка, – с усмешкой тянет он, – наказать бы твой грязный ротик за такие словечки.