Чтение онлайн

Мне объяснят когда-нибудь,

Лишь надо подождать чуть-чуть..."

Что ж, может быть иной вопросец

Порой и вправду ни к чему...

Но тут приблизился к нему

С мечом в руках оруженосец,

Меч Парцифалю преподнес,

Великую радость ему принес.

Сей радостный подарок

Стоил бы тысячу марок:

Вся из рубинов рукоять!

А лезвие! Не устоять

Врагу пред этой сталью!..

Тут с ласковой печалью

Негромко вымолвил больной:

"Был этот меч всегда со мной,

Всегда служил мне верно.

Теперь же дело мое скверно,

Рука не в силах меч держать.

И он тебе принадлежать

Отныне будет: воздаянье

За добрые твои деянья

И нечто вроде возмещенья

За скромность угощенья..."

Как речь столь странную понять?

Но Парцифаль молчит опять.

Молчит! Хоть все, кто были в зале,

Сейчас вопроса ожидали.

Он, очевидно, нужен всем.

Но Парцифаль, как прежде, нем...

А почему бы не спросить?

(Молчанья этого простить

Я Парцифалю не намерен!

Он в послушанье неумерен:

Задай вопрос он хоть один,

И сразу б ожил господин,

Которого мне жаль до слез.

Но на губах застыл вопрос

У сына Гамурета.

И я не делаю секрета,

Что сим – какой уж тут секрет?
–

Не пользу он принес, а вред:

Ведь только при одном условье

Мог господин вернуть себе здоровье...)

Меж тем закончен странный бал,

И гости покидают зал,

Как бы спеша скорей отсюда.

И слуги кубки и сосуды

Уносят с каждого стола.

И кто последней в зал вошла,

Уходит первой... Парцифалю,

Владельцу замка и Граалю

Отвесив царственный поклон...

Герой понуро вышел вон.

(Ах, неспроста он так печален...)

Но вот в одной из ближних спален

Он примечает старика.

(Кто это? Помолчим пока.

Потом, когда настанет время,

Вы познакомитесь со всеми,

Кто вам доселе незнаком:

И с этим дивным стариком,

Чья борода была,

Как иней утренний, бела,

И с этим королем несчастным,

К моей истории причастным...)

Пока же слышит наш пришелец,

Как замка дивного владелец

Сказал: "Должно быть, вы устали

И, мнится мне, давно не спали.

Ступайте же! Уж поздний час,

Постель постелена для вас..."

Гость был сражен такой заботой.

Но сводит рот его зевотой,

И сон уже смежает очи.

Хозяин молвит: «Доброй ночи!»

И в спальню входит наш герой.

Клянусь, что не было второй

Такой роскошной спальни чудной:

Блеск золотой, свет изумрудный

Волшебно падал на постель...

Подумать только: неужель

Богатство в мире есть такое?

Не нахожу себе покоя,

Дворец описывая сей

При вечной бедности моей!..

Итак, он с королем расстался

И в комнате один остался,

Сказав послушной свите:

«Я спать ложусь. Вы тоже спите...»

Но тут пажи вбежали

И обувь с ног его усталых сняли,

И, скинув облаченье,

Почувствовал он облегченье.

Но сразу обомлел, узрев

Четырех прекрасных дев,

Возникших на пороге

В таинственном чертоге...

Он живо – шмыг под одеяло.

Но так лицо его сияло,

Что даже и не при свечах

Он отражался в их очах.

Смиренно девы попросили,

Чтобы, дремоту пересиля,

Он подкрепился перед сном

Сначала тутовым вином, 91

Затем пленительным, прохладным,

Пьянящим соком виноградным

И чтоб отведал от плодов,

Из райских присланных садов...

. . . . . . . . .

Чуть закусив, он сном забылся.

Слуга тихонько удалился,

А вслед за ним и девы – прочь...

Так юный рыцарь встретил ночь.

Он спал... Но скверно, неуютно.

Из мрака выплывало смутно

Одно виденье за другим...

Храпит горячий конь под ним

И все куда-то мчится, мчится,

Не может приостановиться...

(Я даже умереть готов,

Чтоб не видать подобных снов.)

Вот он немного покачнулся:

Наверно, ранен?.. И очнулся.

В окно чудесный день глядел.

"Эй! Кто здесь? Кто меня раздел?

А слуги где? И свита?.."

В ответ – ни звука. Дверь закрыта.

Он ничего не понимал

И тотчас снова задремал.

Когда же он опять проснулся,

От удивленья ужаснулся:

Ярчайший полдень на дворе,

А у постели, на ковре,

Доспехи красные лежали,

Те, что ему принадлежали,

И тут же – два меча. Причем

Один меч – был его мечом,

Испытанным и старым,

Зато другой был – даром

Владельца замка. Вот в чем суть!..

Герою в сердце вкралась жуть:

"Сон, видимо, был в руку.

Я обречен на муку,

На испытание войной.

Войну сулил мне сон ночной,

И бой, возможно, грянет

Скорей, чем снова ночь настанет!..

Что ж, я с охотой бой приму,

В надежде угодить ему

И в угождение жене,