Чтение онлайн

–  Нет, все как обычно.

–  Так я подскажу тебе. Тут нарушены пропорции - одна фирма представлена слишком широко, в ущерб остальным. «Клермон»!
– Ева произнесла это название почти с восклицательным знаком.

Я усмехнулся.

–  Если бы вы так представляли мою продукцию, я стал бы богачом. Повезло «Клермон» и тому месье… как его там… Дюра.

–  Откуда ты знаешь Фабриса?

–  Лично не знаком. Я видел его в пятницу на вернисаже, рядом с тобой.

–  Александра часто с ним общалась. Он уже звонил сегодня утром.

–  Ясное дело, ему не хочется терять с вами хорошие связи.

–  Честно говоря, связи, по-моему, чересчур хорошие, - заметила Ева.

–  Что ты имеешь в виду?

–  У меня появилось подозрение, что Александра слишком тесно сотрудничала с домом «Клермон». Его косметика мелькает в журнале чуть ли не на каждой полосе.

–  Означает ли это… ну… как ты считаешь… - Я замялся.
– Не сыграли ли тут свою роковую роль деньги?

Ева молча кивнула.

–  Почему же ты тогда не вмешивалась? Ведь ты главный редактор!

–  Я пока что наблюдала. Хотела точно убедиться в этом и уж потом поговорить с Александрой.

Я вспомнил о том, что Александра ощущала на себе пристальное внимание Евы. В тот, последний вечер она мне сообщила, что Ева подслушивает ее разговоры. Правда, она относила это на счет своей тайной любовной интрижки с кем-то из коллег. А может, ее любовником был этот самый Дюра?

–  Томми, допускаешь ли ты, - спросила Ева, - что Александра могла продаться?

–  Честно говоря - не знаю.

–  Представляешь, вот и я тоже.

Врет, подумал я. В сущности, она хочет мне внушить, что Александра не была неподкупной. Зачем? Чтобы опорочить свою умершую коллегу? Или пустить меня по ложному следу? Мой взгляд упал на камень с острыми краями. Уж не она ли сама проломила Александре голову этим самым розовым кварцем?

–  Извини, что я так прямо спрашиваю, - проговорил я, - но зачем ты мне все это рассказываешь?

На мгновение Ева смутилась. Но лишь на мгновение.

–  Понимаешь, Томми, - сказала она, - после смерти Александры этот вопрос предстает совсем в другом свете. Я боюсь, что тут может существовать связь с убийством. Ты знал Александру. Ты способен оценить, чудится мне это или нет. Как, чудится?

–  Не знаю. Нет, вообще-то, я не могу в это поверить. С другой стороны, она любила роскошь и иногда могла потратить все до последнего гроша. Почему бы ей в такой ситуации не брать деньги у «Клермон»? И о каких суммах могла идти речь? Да и преступление ли это? Ведь мы все не святые.

–  Томми, речь идет о профессиональной порядочности.

–  Сколько зарабатывала у тебя Александра?

–  В последнее время? Девяносто тысяч в год. Но я могла бы и повысить ей оклад. Ведь она была одной из лучших моих сотрудниц. Пожалуй, самой лучшей. Творческой натурой, всегда у нее бурлили идеи. Погляди-ка, вот, к примеру, что она предложила.
– Ева перелистала журнал, нашла нужную страницу и ударила по ней ладонью. Большими буквами там было написано: АКВАРЕЛЬНЫЕ КРАСКИ.

Я разглядывал фоторяд. В аквариуме, в синеве и бирюзе, плавали в двусмысленных позах длинноволосые девицы. Высокохудожественно. Пожалуй, эту работу оценил бы даже Алеша. А внизу ссылка на «Клермон». Хотя там перечислялись и другие фирмы.

–  Ты уже нашла замену для Александры?
– спросил я.

Ева покачала головой.

–  Не так-то просто вернуться в привычную рабочую колею. Сегодня я попросила Клаудию, чтобы она написала некролог.

–  Ты сообщила полиции о своих подозрениях? Фрау Глазер будет интересно узнать про подкуп Александры фирмой «Клермон». Возможно, ты права и убийцу надо искать именно по этому следу.

–  Что ты?! Бога ради!! Тема скользкая, репутация моего журнала может оказаться запятнанной. Даже если речь идет, слава богу, лишь об одной паршивой овце.

Я кашлянул и протянул ей пакет.

–  Вот, я захватил кое-какие мелочи… - Надо сказать, что Беа упаковала лишь самые качественные и дорогие флаконы.
– Средство по уходу за волосами из моей новой серии, а также новое ароматическое масло. Так что лишь пара мелочей.

–  Томми, как мило!
– Она охотно приняла мои дары.
– Мы можем упомянуть о них в журнале - среди рекомендуемых подарков на Рождество. Как раз сейчас идет планирование рождественского номера.

–  Спасибо.

–  Томми?

–  Что?
– Я встал.

–  Пожалуйста, никому не рассказывай про это дело с «Клермон». Пускай все останется между нами. Я надеюсь на тебя, Томми!

–  Ясно, - ответил я.

–  И вот что еще, Томми.

–  Ну?

–  Измени мне прическу. Конечно, не так радикально, как Александре, но изобрети какой-нибудь новый штришок.

–  Я непременно что-нибудь придумаю.
– Мысленно я уже прикидывал, как Керстин сделает Еве холодную завивку и как это будет выглядеть.

–  Ева, я хочу взглянуть на кабинет, - сказал я.

Моя просьба, казалось, ее не удивила.

–  Что ж, взгляни. Вчера полиция уже сняла с нее печать. Тебя проводит Барбара.

Мы попрощались, как мне показалось, довольно прохладно. Ева вышла со мной в приемную. Барбара Крамер-Пех тут же вскочила со стула.

–  Барбара, покажешь Томми кабинет Александры?

–  Да. Пойдемте, - пролепетала та.

Ее лицо показалось мне опухшим, старательно нанесенная косметика не могла скрыть неровностей кожи. И вообще, Барбара выглядела усталой.

–  Сюда, пожалуйста.

Почему она разговаривает шепотом? На столике в темном коридоре горела свеча.

–  Мы пришли.

Фото в рамке. Рядом огромный букет. На губах Александры озорная улыбка. Редакция воздвигла алтарь в память мертвой коллеги. С дощечки, прикрепленной возле двери, ее имя уже исчезло. Я прочел там: «Отдел косметики». Барбара нажала на ручку и распахнула дверь. Сама она явно не решалась переступить через порог.

Кабинет был маленький, не то что у Евы Шварц. На левой стене висел постер с американским певцом Принцем, на правой стене фотокалендарь - Робби Уильямс в июле, со спины, с голой задницей. Впечатление, что ты вошел в комнату подростка. Неужели Александра так и не повзрослела? В длинном шкафу все полки заставлены - книг почти нет, зато много тюбиков, баночек и флаконов - пробы всевозможных косметических фирм. У окна письменный стол, на нем поцарапанный плексиглас и больше ничего. Вероятно, полиция уже забрала все бумаги. Я чувствовал себя как жаждущий сенсации турист, который видит, что обманулся в своих ожиданиях. Кабинет выглядел печально и жалко.